– В общем, здесь фотографии, компрометирующие твоего отца. Даже после твоего разоблачения он не перестал быть кобелем. – Коля окинул друга сочувствующим взглядом. – На снимках он ужинает с женщиной, держит ее за руку. Потом они оказываются в номере элитного столичного отеля. Думаю, не стоит объяснять, что происходило за теми дверьми.
На покрасневшем лице Миронова заиграли желваки. Он очень злился. Не только на отца, но и на себя самого. Ведь Леша все знал и до этого, но никак не мог повлиять на отца и защитить мать. Положение долгой безысходности удручало его. Он никогда не любил обман: ни в романтических, ни в дружеских отношениях. Считал, что сокрытие фактов от партнера рушит доверие. И в этом он был прав.
– Уж не знаю, примет ли такие доказательства мать, – сжимая в пальцах запечатанный конверт, говорил Леша. Смотреть на снимки не было желания. – Отец может снова притвориться невинным и сказать, что это монтаж.
– Это я тоже предусмотрел, – сказал Николай и потянулся на верхнюю полку за спортивной сумкой. Рукав его толстовки задрался вверх, оголив правое запястье. – Поэтому принес результаты экспертизы, которая доказывает, что фотографии подлинные.
– Значит, это так у вас нет «того самого»? – поинтересовался Леша, позабыв о разоблачающих в измене отца фотографиях. Его внимание было приковано к свежей татуировке друга. Он видел точно такую же на запястье Ани сегодня.
Николай с недоумением взглянул на Миронова.
– Ч-что? – переспросил он.
– Еще на вчерашней тренировке у тебя не было татуировки, – пояснил Миронов.
Коля тепло улыбнулся. Он коснулся пальцами набитого полумесяца, и воспоминания вчерашнего вечера короткими вспышками промелькнули в его голове.
– Да… – вручив Леше второй конверт и опустившись на скамью, начал Николай. – С ней я ощущаю себя по-другому. Наверное, я слишком влюблен, раз совершаю поступки, на которые ранее был не способен.
Леша перевел взгляд на друга и впервые увидел его с новой стороны. Прежде для Миронова Николай был парнем, находящимся под ледяным куполом. Парнем с добрым сердцем, но скрытой за семью печатями душой. Тем, кто отдавал себя только хоккею и желал завоевать отцовскую любовь. Теперь этот образ улетучился. Перед ним сидел Коля, нашедший баланс между тем, чем так горел: между Аней и хоккеем.
– То есть ты не жалеешь, что послушал меня? – спросил Леша, хотя ответ был очевиден.
– Ни капли, – сжимая правое запястье, ответил Николай. – Жалею лишь о том, что не слушал тебя раньше.
– А я все гадал, почему ты светишься. Оказывается, ты познал дзен любви.
Николай усмехнулся, закусив губу и опустив взгляд в пол. Он светился изнутри, но не думал, что расцвел и снаружи.
– Так заметно?
– Еще как. Думаю, тебе стоит просветить команду. А то после игры Ильин обмолвился, что, как поправится его плечо, ринется завоевывать сердце Ани.
– Черт, – выругался Николай, рассекая воздух рукой. – Небось, уже придумал себе тактику.
– Ага. Вывих плеча – козырь в его руках. По его словам, травма вызовет отклик с ее стороны. Он знает про то, как ты лег под шайбу, и помнит каждую реакцию Ани на твои стычки на льду. Поэтому решил изобразить страдальца и ждать утешения.
– Чистого рода манипуляция! – воскликнул Коля, представив, как Ильин начнет покорять сердце его девушки. – Пора обозначить границы, которые ему не стоит пересекать. Играть на чувствах отвратительно.
– Дерзай, – сказал Леша, похлопав Литвинова по плечу. – И спасибо за помощь.
– Ты уже сделал для меня то, о чем я тебя не просил. И я ценю это. – Николай опустил рукав толстовки, прикрыв татуировку на запястье.
Он надел на руку часы Apple и, стукнув пару раз по циферблату, посмотрел на время. Закинув спортивную сумку на плечо, ударился с Лешей кулаком на прощание и направился в тренерскую. Коля обещал Ане защиту, поэтому попросил ее не делать ни шагу из дворца, пока он не освободится. На улице уже стемнело, потому гулять одной ей не стоило.
– Надеюсь, тебе не пришлось долго ждать? – спросил Николай, переступив порог. Сергея Петровича в тренерской не было.
– Если бы это был не ты, я бы не ждала так долго. – Она подошла к нему вплотную и положила ладонь чуть ниже груди. – Предаваться ожиданию гораздо приятнее, когда знаешь, что потом можешь заглянуть в глаза того, без кого минуты кажутся тоскливыми, а часы – невыносимыми.
Аня встала на носочки, пытаясь сравняться с Николаем, и коснулась его губ. Чтобы ощутить равновесие и опору, она слегка надавила на грудь и сквозь поцелуй ощутила реакцию Коли. Травма давала о себе знать.
– Прости. Сильно болит? – отпрянув от него, она виновато взглянула на парня.
– Обычная гематома, которая сойдет через несколько дней, – ответил Коля и большим пальцем провел по ее щеке.
Слова не успокоили Аню. Это Николай понял по ее беспокойному взгляду. Она перехватила его ладонь, которая по-прежнему покоилась на ее щеке, и, сжав ее пальцами, произнесла:
– Обещай мне одну вещь.
– Какую? – тотчас же спросил Коля.
– Ты больше не будешь рисковать собой, чтобы команда победила.
Николай поджал губы.
