Послышался тяжелый вздох Литвинова-старшего. Украдкой он взглянул на Попова, который выглядел пристыженно и не смел поднять глаз. Александр Юрьевич не мог поверить, что человек, которого он считал своим другом, способен на двойное предательство.
– Да, я заработал состояние нечестным путем, – начал он. – Но разве вы с Николаем не достойны жить в хорошей квартире и ездить на импортном автомобиле? – Он обвел рукой кабинет и указал на парковку, где стояла машина. – Все, что я хотел, – это обеспечить нам роскошную жизнь.
Подол светлого хлопкового платья поднялся из-за теплого дуновения ветра, и Вета поспешила пригладить его.
Ее лицо исказилось от гнева. Она не понимала, как муж мог прикрывать гнусные поступки семьей.
– Подкупая людей и изменяя мне с другими женщинами? – прикрикнула она.
– Эти люди лоббировали мои интересы. Мне пришлось так поступать, чтобы мы выбрались из нищеты, – на выдохе выпалил Александр Юрьевич. – Помнишь, как мы жили до рождения нашего сына? Девяностые были для нас тяжелым временем. Грабежи, мафия, обесценивание сбережений, пустые полки в магазинах, жизнь в хрущевке – это малая толика того, с чем нам пришлось столкнуться. Разве ты бы хотела такой жизни для нашего сына?
Слезы, стоявшие в глазах молодой женщины, ручьем полились по разгоряченным щекам. Вета даже не пыталась их убрать, позволяя платью промокнуть. Она помнила, как вышла замуж за человека, не имевшего при себе ничего, как они скитались по хрущевкам и питались консервами. Память ей в этом не изменила. Обида душила ее в эту секунду из-за того, что собственный муж не понимал, что ей не нужно такое богатство. Деньги были для нее мусором. Она хотела быть поистине счастливой с тем, кого любила. Но эта любовь разбилась о скалы поздним вечером, плавно перетекшим в ночь, когда Володя раскрыл все карты.
– Я хотела, чтобы, открыв «НИС-групп», ты оставался честен с собой и со мной, – скрежещущим голосом сказала она.
Александр Юрьевич обхватил ладони Веты руками и прижался к ним влажными губами. Он действительно сожалел обо всем, что случилось, и боялся ее потерять.
– Ты не должна была узнать об этом.
– Но узнала, Саша, – Вета отдернула руки и вытерла их о подол платья. – И все, что я хочу, – это поскорее уйти с сыном из этой квартиры. Нам не место в той империи, которую ты построил. Я хочу развод.
Одного мгновения хватило для того, чтобы резкие перемены отразились на лице Литвинова-старшего. Ярость пропитала каждую клеточку Александра Юрьевича, когда Вета обмолвилась о разводе и о том, что хочет забрать у него сына. Он вцепился в запястье жены мертвой хваткой.
– Отпусти меня, прошу, – взмолилась Вета, но Александр Юрьевич будто бы ее не слышал.
– И к кому ты уйдешь? К нему? – Он перевел суровый взор на Попова. – И не пытайся убедить меня в том, что у вас дружеские прогулки. Я вижу, как он на тебя смотрит.
– Я не понимаю, в чем моя вина, – лепетала Вета, пытаясь вырваться из цепкой хватки мужа. – Я никогда не изменяла тебе.
– Ты дала ему повод смотреть на тебя влюбленным взглядом! – Литвинов-старший ткнул пальцем в Попова. – Пока я работаю и пытаюсь принести деньги в семью, ты развлекаешься с человеком, которого я считал другом. И при этом учишь меня морали!
– Я обещала ему дружбу, но не более того! Я предана тебе и нашему сыну вопреки тому, что ты втоптал меня в грязь!
– Ты не уйдешь с моим сыном, – прорычал Александр Юрьевич. – Тебе придется смириться с моими поступками и жить со мной под одной крышей, если ты хочешь видеть Николая.
Губы Веты раскрылись и застыли. Она была обескуражена, и все, что пришло ей в голову, – это ответная угроза.
Повернув голову в сторону окна и сглотнув, она приняла рискованное решение.
– Если ты заберешь у меня сына, я выпрыгну из окна! – пригрозила Вета и в ту же секунду подбежала к открытому окну, взобравшись на подоконник.
Она уперлась обеими руками в деревянную раму и посмотрела вниз, а затем на мужа. От высоты потемнело в глазах. Голова пошла кругом. Ее вдруг охватило смятение. Она ощущала приближение мужа.
– Ну что же ты стоишь? Прыгай! Давай! – прикрикнул Александр Юрьевич и, ведомый охватившей его злобой, толкнул жену в спину.
Вмиг Вета полетела вниз, раскрыв руки. Она не кричала. Не могла. Последнее, что слетело с ее уст, – это имя сына.
– Мама! – послышался детский крик, заставивший Литвинова-старшего, как в замедленной съемке, обернуться. В дверном проеме стоял сонный и перепуганный Коля.
Николай ринулся вперед, но был перехвачен Поповым, вскочившим с дивана.
– Уведи его, быстро! – приказал Александр Юрьевич, и тому ничего не оставалось, кроме как повиноваться.
Николай что-то кричал и вырывался, но Владимир Андреевич старался не слышать его мольбы и усилил хватку. Он отнес Колю в спальню и, проигнорировав детскую истерику, запер дверь. Владимир Андреевич слышал, что Николай стучал маленькими кулачками и просил выпустить его. Растерянный и потрясенный, Попов выбежал из квартиры вслед за Александром Юрьевичем.
