Николай ощутил, как сердцу стало тесно в грудной клетке от всепоглощающего горя. Эта боль раздирала все внутренности. Ладони вдруг заледенели. Обескураженность и огорчение были написаны на его побледневшем лице. Сердце упало, и он больше не питал безрассудную надежду, что по каким-то неведомым обстоятельствам отец невиновен. Отец убил его мать.
Крепко зажмурив глаза в попытке остановить поток слез, Николай спросил:
– Но почему я ничего не помню, раз видел, как погибла моя мать?
Владимир Андреевич с ответом не медлил.
– Ты был слишком мал, и твоя психика защитила тебя. Травмирующее событие было заблокировано. Возможно, в самых глубинах твоей памяти какие-то фрагменты все же остались, но их было недостаточно для того, чтобы составить целостную картину.
В этот момент весь мир для Коли остановился. Слова Попова роились в голове, порождая хаос из мыслей. Сжав пальцами переносицу, Николай сделал глубокий вдох, борясь с желанием закричать. Он не мог смотреть Владимиру Андреевичу в глаза.
– Почему вы не предотвратили ее гибель? – его тон был холодным.
– Я не мог, – отчаянно произнес Попов, пытаясь оправдаться.
Николай вскочил с дивана и свысока взглянул на врача. Его взгляд был суровым и прожигающим. На лбу вздулась вена, пульсирующая так, будто вот-вот лопнет. По ощущениям Коля готов был взорваться. Сжав кулаки, он проговорил сквозь стиснутые зубы:
– Вы сидели в кабинете отца и спокойно наблюдали за происходящим. Будь в вас хоть капля мужественности, вы бы не позволили моей матери оказаться на краю.
– Я…
– Убирайтесь, – Коля указал пальцем на дверь. – Я не желаю вас видеть.
Попов спорить не стал, понимая, в каких чувствах пребывает Николай. Он склонил голову в прощальном жесте и выбежал во двор, даже не оглядываясь. Когда он скрылся из виду, Аня подошла к Николаю со спины, обняв его и уткнувшись носом в футболку. Произошедшее потрясло ее не меньше.
– Как ты? – аккуратно спросила она, чувствуя, как тяжело вздымается его грудь.
– Такое ощущение, будто бы я сгорел изнутри.
На короткий миг в гостиной воцарилась тишина. Аня крепче прижалась к Коле, стараясь оказать поддержку, и он был ей чрезмерно благодарен. Когда-то Николай сказал ей, что будет всегда рядом, а теперь то же самое делала и она. Аня не отвернулась от него после того, как окончательно разочаровалась в Александре Юрьевиче. И это доказывало подлинность ее чувств.
– Как при всем том, что сделал тебе отец, ты остался таким правильным и добрым? – неожиданно спросила Аня. – Этот мир и так жесток. Если бы я распылял свои ресурсы на то, чтобы причинить людям вред, я бы ничем не отличался от своего отца, – честно ответил Николай. – Извини, но сейчас я хочу побыть один.
Аня молча кивнула и разомкнула сжатые в замок пальцы.
– Просто помни, что я люблю тебя в любом твоем состоянии и настроении.
Отдаляясь от лестницы и подходя к гостевой комнате, Аня слышала, как внизу раздался шум. Это с полок летели награды, которые так бережно натирала Екатерина Андреевна каждое утро и которые так ценил Николай.
В субботу, пятого ноября, «Снежные Барсы» вернулись с выездной серии. Не сказать, что она выдалась успешной, но и безрезультатной ее не назовешь: два матча из четырех им удалось выиграть. Хоккейные матчи на выезде всегда отличались особой сложностью. Не только потому, что оппонент на домашней площадке ощущал власть, но и потому, что у «Барсов» отсутствовала поддержка в виде болельщиков. Директор спортивного клуба не выкроила из бюджета средства на трансфер фанатов, поэтому команде пришлось несладко.
Недовольные итогами предыдущего матча «Пантеры» в этот раз взяли реванш, как и «Ледяные Короли». Они почти всухую раскатали «Снежных Барсов», и это сказалось на положении команды в турнирной таблице. Перед Звягинцевым стояла задача вывести их в плей-офф, и ему порой казалось, что это заведомо провально. Сергей Петрович видел рассеянность Феди и Коли, а также их взаимную неприязнь, но не мог выпытать, что между ними произошло. Тренер учил «Барсов», что личные проблемы не стоит выносить на лед, и Николай придерживался этого правила. Но вот у Любимова никак не выходило скрыть злобу в отношении капитана команды. Он то и дело задевал его при каждом удобном случае в раздевалке и на тренировке. В команде стали замечать, что произошло нечто неладное.
В один из дней выездной серии между Колей и Петей состоялся серьезный разговор, который обозначил определенные границы. Это произошло после того, как в автобусе по дороге в Москву Ильин посылал Ане многозначительные взгляды. Его не волновали итоги игры, ведь ехал он туда не как действующий хоккеист, а как наблюдатель. После вывиха выход на лед не светил ему ближайшие три месяца, и, поскольку одна цель стала ему недоступна, он последовал за другой.
