– Николай, мне неловко прерывать вас, но Александр Юрьевич ждет вас у себя в кабинете. Отказ принимать он не намерен, поэтому во избежание чего-нибудь неладного и скверного прошу вас пройти за мной.
К Екатерине Андреевне он больше не испытывал теплых чувств после ее предательства, но внутри все сжалось, когда женщина подняла рыжую макушку. На ее скуле красовался желтый след от тяжелого удара, и, поскольку мужа у нее не было, Коле не стоило труда догадаться, чьих рук это дело.
– Я зайду к нему через пару минут, – ответил Николай, но экономка не сдвинулась с места. – Привести меня за руку, словно мальчонку, – приказ отца?
– Простите, Николай, но Александр Юрьевич…
– Я все понял, – Коля поцеловал Аню в висок и направился в кабинет отца вслед за Екатериной Андреевной. Ему бы хотелось избежать общества отца, но он осознавал, что в доме все ходят по лезвию ножа.
Николай стоял у двери отцовского кабинета и не решался войти. Он натянул рукава белого джемпера в рубчик на костяшки и принялся покачиваться с носков на пятки. Коля старался гнать прочь нехорошие мысли, но они с еще большей силой роились в его голове. Он не предполагал, о чем пойдет разговор, отчего на душе было неспокойно. Усилием воли он нажал на металлическую ручку.
Александр Юрьевич уже не стоял у окна, а сидел в своем кресле, вытянув ноги и уложив руки на подлокотниках. Его взгляд был направлен на Николая, но на самом деле он будто смотрел сквозь него. Черные глаза-бусины блестели в тусклом свете ламп, лицо было напряжено.
– Проходи, – бросил Литвинов-старший, не пошевелив рукой в качестве приглашения.
Николай повиновался и молча присел напротив отца. Между ними повисло настороженное безмолвие. Оба мерили друг друга презрительными взглядами, но никто не начинал разговор. Александр Юрьевич скрепил пальцы в замок и издал протяжный вздох, будто присутствие сына в кабинете для него утомительно. От Николая не ускользнули выражение отцовского лица и его тягостный вздох. Коля подумал о том, зачем вообще находится здесь, и через пару секунд облек мысли в слова.
– Зачем ты меня позвал?
Вопрос привел Литвинова-старшего в чувства. Смятение на его лице словно смыли водой, а глаза больше не блестели на свету.
– Мне нужно с тобой серьезно поговорить. Речь пойдет о «НИС-групп».
От услышанного Николая словно током ударило. Он не мог поверить своим ушам и истерично рассмеялся от того, в каком положении оказался. Голос отца звучал так же властно и громоподобно, как и всегда.
– Думаешь, меня сейчас волнуют твои проблемы в компании? Вместо того чтобы поговорить со мной о матери, ты завел разговор о «НИС-групп». – Николай похлопал в ладоши и вцепился в подлокотники, собираясь встать.
Александр Юрьевич, хоть и старался показать, что слова сына пролетели мимо его ушей, тяжело сглотнул. Левый глаз дернулся. Приоткрытые губы содрогнулись. Но он не намеревался переводить тему и поддаваться на манипуляции сына.
– Присядь и послушай, что я тебе сейчас скажу, – буркнул Литвинов-старший. – В компании завелся предатель. Кто-то сливает информацию обо мне Морозову. Что бы я ни делал, ему известно.
– Это ты о своих проделках на стройке? – Коля ткнул пальцем в газету с новостями. В момент затяжного молчания ему удалось ознакомиться со статьей на первой странице. – Несертифицированные материалы, бракованный бетон, поломка строительной техники и прочее… Интересные у тебя методы, однако.
– Не тебе судить о моих методах борьбы. И я сейчас не о том. – Александр Юрьевич недовольно цокнул, закатив глаза. – Кто-то слил ему мою заявку на тендер, где была прописана сумма. Я думаю, что это Казанцев.
– Твоя правая рука? – Светлые брови взлетели вверх от неожиданности, и Коля усмехнулся. – Ну и ну. Как ты дошел до этого? Прирученная собака сумела покусать руку, с которой кормил ее хозяин.
Колкость Николая пробудила ярость внутри Александра Юрьевича, потому он громко стукнул кулаком по столешнице в надежде усмирить сына. Он приподнялся с кресла, упершись в стол и наклонившись вперед.
– Сейчас не время язвить. Ты должен помочь мне разоблачить этого негодяя.
– Разве? – Николай скопировал действия отца и подался вперед, вглядываясь в его черные глаза. Челюсти прочно сжимались, и он пытался подавить в себе ту ненависть, которая готова была вылиться наружу. – Кажется, ты поймал бумеранг. По твоему выражению лица очевидно, что это не очень приятно.
– Прекрати.
– Прекратить что? Говорить правду? – выпрямившись, бросил Николай и убрал кулаки со стола. – И что же ты сделаешь? Вытолкнешь меня из окна, а потом добьешь? Валяй. – Он пнул кресло и, засунув руки в карманы джинсов, зашагал по кабинету.
В это мгновение внутри Александра Юрьевича что-то сломалось. Из его уст больше не лился гнев. Николай во второй раз в жизни увидел его слезы. Властный грубый голос сменился на бестелесный. Трясущейся рукой он провел по лицу, утирая капающие на рубашку слезы.
– Я не хотел… Это вышло случайно… Я разозлился и…
