– Может, пойдем домой? – предложила Аня, натянув рукав вязаного свитера на запястье. – Кажется, гроза усиливается.
– Боишься раскатов грома? – спросил Николай.
– Не то чтобы боюсь. Но фанатом точно не являюсь, – попыталась разрядить обстановку Аня. – А если серьезно, то я не хочу, чтобы ты заболел. Если выжать твою одежду, то можно обеспечить водой небольшой регион Африки.
Она уткнулась лбом ему в спину, вдыхая аромат мяты и кедра, смешанный с уличной сыростью, и ожидала его действий. Она не знала, о чем Николай разговаривал с отцом, но по его растерянности и унылому выражению лица понимала, что сегодня Александр Юрьевич в очередной раз вонзил ему в сердце стальной кинжал. В ее отношениях с отцом тоже было не все так гладко. Но ее предали всего однажды, а Николая – каждый момент его жизни.
– Пойдем, – сказал Коля после затянувшегося молчания. – Иначе будем вместе болеть.
Когда они вернулись в дом, Николай автоматически провел пальцами по выключателю. В его комнате зажегся свет.
Какое-то время царила абсолютная тишина. Оба смотрели на то, как раскаты грома украшали иссиня-черное небо. Николай тянул время, чтобы как можно дольше не затрагивать случившееся, а Аня покорно и терпеливо ждала, когда он раскроется. В один из моментов, когда их запястья соприкоснулись и взгляды встретились, Николай сказал:
– Нам нужно отсюда уехать.
Аня оторопела и от обрушившейся на нее неясности покачала головой.
– Почему? – спросила она.
– Не могу находиться под одной крышей с этим человеком.
Тогда Аня узнала о том, что же все-таки случилось в кабинете Александра Юрьевича, и еще глубже прониклась к нему ненавистью и презрением. Его слова отозвались болью и в ее груди, и она поджала губы, искренне сожалея о произошедшем. Из бирюзовых глаз девушки лился свет, которым она жаждала одарить Николая, потому, сжав его ладонь, произнесла:
– Если это поможет тебе обрести душевный покой, то я поддержу тебя. Но куда мы пойдем?
Николай заключил Аню в объятья и поцеловал ее в висок. Желание уехать из таунхауса было импульсивным решением, которое нужно хорошо обдумать. Прежде всего он хотел, чтобы это место оказалось безопасным для обоих: с закрытой территорией, системой видеонаблюдения и охраной. Удаленность от дома тоже стала главным атрибутом при выборе.
– Не знаю. Мои мысли сейчас спутаны, и здраво рассуждать я не могу, – он устало потер переносицу. – Но на свежую голову мы точно что-нибудь решим.
– Может, поедем ко мне? – предложила Аня и тут же мысленно стукнула себя ладонью по лбу за это. Какую же глупость она выдала.
– Шутишь? – издав нервный смешок, спросил Коля. – Предлагаешь мне и Феде жить под одной крышей? Мы убьем друг друга в первый же день. Нет, он, несомненно, будет рад видеть тебя, но меня он уничтожит в первую же секунду, не успею я переступить порог вашей квартиры.
Аня усмехнулась и легонько толкнула Николая в бок.
– Лучше уж мы снимем квартиру недалеко от ледовой арены. Возможно, даже станем соседями Леши. Будешь видеть Миронова каждое утро и слушать его глупые шутки. Незадолго до начала выездной серии Леша с матерью переехал на съемную квартиру. В их семье произошел разлад, и продолжать жить с отцом он не захотел, – поведал Коля, не вдаваясь в подробности. Поступком друга он несомненно гордился. – Его квартира находится на охраняемой территории, рядом с Биологическим заказником и водохранилищем. Леша говорил, что на лестничной клетке пустует еще одна квартира.
– Значит, завтра?
– Завтра мы проведем день, абстрагировавшись от всех проблем. Только ты, я и наше первое свидание, – тепло прошептал Николай. – А в понедельник утром позвоним в агентство и попросим показать апартаменты.
– А хоккей? – вспомнив о тренировках, уточнила Аня.
– Хоккей по расписанию, – улыбнувшись, ответил Коля и прижал Аню еще ближе к себе.
Вечером, когда две хоккейные тренировки были позади, Николай ожидал Аню в гостиной, поглядывая на часы. Он дал себе обещание не думать об отце и предстоящем переезде, чтобы не омрачать первое свидание. С самого утра, при сборе на тренировку, в его голове зрел план, а к обеду в сознании выстроилась целая вечерняя программа. Даже выглядел он по такому поводу иначе: черные брюки, темная водолазка в крупный рубчик и длинное итальянское пальто. Светлые волосы были уложены муссом.
Николай расхаживал по гостиной в начищенных кожаных туфлях, как вдруг услышал цокот женских каблучков, обернулся и замер. Дыхание на короткий миг перехватило. Аня, облаченная в серый кашемировый свитер под горло и шоколадные брюки-палаццо, медленно ступала в казаках по ступеням, словно боялась споткнуться на ровном месте. Ее талию подчеркивал коричневый ремешок с золотой пряжкой, а на плечи было накинуто пальто вместе с небольшой сумочкой.
– Я уже говорил, что ты невероятно красива? – сказал Николай, заправив прядь накрученных волос за ухо.
Он инстинктивно подался вперед, зарывшись кончиком носа в ее волосах, и вдохнул до боли знакомый запах. Лаванда. Как всегда.
