Началось все с того, что Саша Серебрянников помог Вале устроиться на хорошую работу. Он подружился с руководителями небольшой графической компании «ANY Phototype Inc», которая делала газету для Организации Объединенных Наций. Звали их Толя и Нолик. Два брата, родом из Черновцов. Кроме этой газеты они выпускали еще и литературу на русском языке. Саша договорился с братьями и привел к ним Валю. Поговорив с ней, они взяли ее на должность графического дизайнера заниматься макетами страниц. Впоследствии она работала над первым изданием Эдуарда Лимонова «Это я – Эдичка». Компания находилась на Тридцать восьмой улице недалеко от Восьмой авеню. Совсем близко от магазина Алекса и от метро, идущего в Джерсие-Сити. Зарплата у нее стала несравненно выше. И тут я в первый и в последний раз в своей жизни в Америке пошел на жульничество. Квартира в нашем доме стоила восемьсот долларов, но если у тебе был низкий доход, то платить можно было намного меньше. Я уже подружился с двумя братьями и договорился с ними, что они будут давать Вале минимальный чек, а остальное платить наличкой. В офисе же Валя должна будет сказать, что я ее оставил. Не развелся, а просто ушел. Справку Валя принесла в офис, и за квартиру мы стали платить где-то чуть больше сотни долларов. Но в будущем это обернулось против нас. Когда Валя стала получать государственную пенсию, ее насчитали с той маленькой зарплаты. И, естественно, пенсия у нее сейчас грошовая. Это классический пример того, как не надо считать себя умнее всех.
Прошло еще долгих и унизительных два года, прежде чем наступили перемены и в моей жизни. В тысяча девятьсот семьдесят восьмом году моя двоюродная сестра Жанна Брегман со своим мужем Фимой Ривкиным стали следующими членами моей большой семьи, эмигрировавшими в Америку. Но поехали они в Бостон, где уже поселились их самые близкие друзья Фореры. В марте же восьмидесятого года в Нью-Йорк эмигрировали их другие друзья – Коба Кобидзе и его жена Элла. В Ленинграде Коба был экскурсоводом и возил экскурсии в Царский лицей, в котором учился Пушкин. Мало того, что Коба был очень тучным, в дополнение к этому он еще хромал и ходил с палочкой. И, несмотря на все это, он проводил долгие экскурсии по лицею и парку. Экскурсоводом, говорят, он был отличным. Взяв у Жанны мой телефон, он сразу позвонил мне и попросил к нему приехать. Поселился он с женой в Квинсе, на Семьдесят первой улице, в самом Форест-Хиллс. Кстати, в этом районе десять лет прожил Сергей Довлатов. Район был одним из лучших и самых дорогих в Квинсе, но ехать туда из Джерси-Сити было делом малоприятным. Тем более что я с Кобой никогда раньше не встречался. Единственным, что могло оправдать эту долгую поездку, могла быть посылка от Жанны, которую она, вероятно, привезла от наших с Валей родных. Но дело оказалось совсем в другом. Коба сразу предложил мне пойти с ним в экскурсионный бизнес. В восьмидесятом году такого русского бизнеса в Нью-Йорке еще не существовало, а иммигрантов уже было много, и все они любили путешествовать. Коба предложил для начала организовывать экскурсии по Нью-Йорку. Скоро из Ленинграда должен был приехать молодой экскурсовод, который водил очень популярные экскурсии по городу. Этому парню понадобится не больше пары недель, чтобы изучить достопримечательности Нью-Йорка и составить план экскурсии. На мне будет вся организационная работа. Прибыль мы будем делить пополам, а экскурсоводу будем платить зарплату. Но первым делом нужен начальный капитал: снять офис, дать рекламу в русскую газету, нанять экскурсионный автобус. Он уже прикинул, что будет нужна пара тысяч. У него самого денег, естественно, нет, и одолжить негде. Если я смогу найти эти деньги, мы на коне. «Если у него нет денег, – подумал я, – то какого лешего он поселился в Квинсе, одном из самых дорогих районов, когда я сам живу в программной квартире в Джерси-Сити?» Насчет своих денег Кобе я ничего не сказал, но они у меня были. И даже немногим больше двух тысяч. Поразмыслив, я решил, что пусть он думает, что я их одолжил. Уловка была умная, но в дальнейшем она мне не помогла. Все же остальное в его предложении было восхитительно. Из несостоявшегося скорняка и мальчика на побегушках я стану совладельцем экскурсионной компании. Коба английский совершенно не знал, и всю главную работу, насколько я понял Кобу, буду делать я. Для меня это не было проблемой. Проблема была в другом: я должен был уволиться с работы у Алекса, а значит, лишиться зарплаты. И опять, как уже бывало неоднократно, в мою жизнь вмешалось обыкновенное везение. Через несколько дней начиналась греческая Пасха. Алекс на две недели закрывал мастерскую, а работники все это время получали пособие по безработице. Перед тем как уйти из мастерской, я спросил Алекса, могу ли я не возвращаться в мастерскую и оставаться на пособии?
– Спасибо, Дэниел, – проникновенно сказал мне Алекс и пожал на прощание руку. На этом моя неудачная карьера в скорняжном бизнесе навсегда закончилась, и я остался на пособии.