Наконец настал тот самый день. Сказать, что я нервничал, – значит ничего не сказать. Автобус выходил из Бруклина, но Коба настоял, чтобы оттуда автобус заехал за туристами в Квинс. Я вместе с Денисом встречал туристов в Бруклине на Брайтон-Бич. Я попросил Дениса меня сфотографировать около автобуса. Мне очень хотелось послать фотографию в Ленинград Ленусе. Получив фотографию, Ленуся показывала ее всему Ленинграду, с гордостью заявляя, что я владею своей туристической компанией и это мой собственный автобус. Севшие в Бруклине туристы (которых было большинство), когда узнали, что мы должны будем заехать в Квинс, чтобы забрать несколько человек, стали высказывать свое недовольство. С какой стати они должны тратить свое время на поездку в Квинс. Кобе уже в который раз пришлось идти на сделку. Он стал собирать целый автобус в Квинсе. Расклад получился такой: четыре автобуса из Бруклина на два автобуса из Квинса. Но в любом случае все проходило довольно успешно. Пока не произошло то, что должно было неизбежно произойти.
В Нью-Йорке проживало определенное количество русских иммигрантов. Можно было еще к этому числу добавить приезжавших в гости друзей и родственников из других городов Америки. Но к концу сентября поток туристов стал уменьшаться. Сначала на треть, затем наполовину, и когда он уменьшился на три четверти, мы стали терять деньги. Я все это должен был предусмотреть с самого начала, но эйфория, охватившая меня после встречи с Кобой, полностью затмила мой разум. Все шло к тому, что настало время нам закрываться. Но Денис, который пригласил меня с семьей к себе на обед, был другого мнения. После застолья он позвал меня в спальню, как он сказал, для откровенного разговора. В спальне он стал уговаривать меня отделиться от Кобы и открыть свое агентство в Бруклине. Он сам с удовольствием будет работать со мной. Я от его предложения отказался. Мне было неловко так поступать с Кобой. Но вскоре все опять решилось само собой. В Бруклине открылось новое туристическое агентство под руководством Альфреда и Лидии Тульчинских. Они с самого начала пошли по другому пути. В своих экскурсиях они сделали упор на поездки по всей Америке. Они начали со штатов Новой Англии: Вермонт, Коннектикут с его Йельским университетом, Массачусетс с красивейшим Бостоном, Мэн с необыкновенной природой. Потом они стали устраивать поездки на запад Америки, и, наконец, в Европу. На них работало огромное количество экскурсоводов. К ним же перешел и Денис. К несчастью, через несколько лет он скончался. Кобе, естественно, пришлось свернуть бизнес. Когда я пошел к нему за вложенными мною деньгами, он попросил отсрочку на полгода. Через полгода это повторилось, и я махнул на свои деньги и на Кобу рукой. Больше я с ним никогда не встречался.
Пока я еще продолжал разбираться с Кобой, в наш дом из Олбани переехала моя мама. Валя, разговорившись с соседкой из односпальной квартиры прямо напротив нашей, узнала, что та со своей семьей скоро переезжают в другой город. Валя тут же предложила мне забрать маму.
– Ты хочешь, чтобы моя мама практически жила с нами? – спросил я.
– Это твоя мама. Она пожилая женщина. К тому же она успокоилась, и кроме нас у нее никого нет.
Мама в последнее время действительно успокоилась. А главное – она полностью изменила свое отношение к Вале. Сейчас она считала Валю порядочной, умной, хорошей женой и прекрасной матерью.
– О’кей. Заберем маму.
Я пошел в офис, дал положенные триста долларов и, позвонив маме, велел ей собираться. Когда я сказал, что она будет жить в квартире напротив нас, я слышал, как мама по-настоящему зарыдала. С тех самых пор мама считала Валю идеальной женщиной и своей лучшей подругой.
Тем временем, расставшись с туристическим бизнесом, мне пришлось опять заняться поисками работы. В газете я нашел объявление о поиске ученика на ремонт телетайпов. Контора была в Манхеттене, на Шестой авеню, между Сорок пятой и Сорок шестой улицами. Помещение было довольно маленькое: приемная, кабинет хозяина и сама мастерская. Телетайпов в мастерской было всего несколько. Секретарша провела меня в кабинет хозяина. Крупный мужчина с круглым красным лицом, окруженный запахом спиртного. И опять я проигнорировал свое предчувствие: человек был явным алкоголиком. У меня сложилось впечатление, что он почти сразу согласился принять меня только для того, чтобы поскорее остаться одному и выпить. Он протянул мне папку с описанием и схемами телетайпа и отослал в мастерскую. Мучился я со схемами где-то неделю и уже решил махнуть на свою новую работу рукой, как в мастерскую вошла секретарша и сказала, что их бизнес закрывается. На мой вопрос, где хозяин, она лишь махнула рукой. А я опять остался без работы.