Он даже не замечал, что говорит вслух, но тут Инге мягко отвела его руки и положила их ему же на колени.
– А вдруг ей не оставили выбора? – возразила она. – Если Вольф прав насчет ее брата… Не торопись судить.
– Скажи это Юргену и Сигрид.
Они с Инге уселись под фонарем, прислушиваясь к приглушенным звукам
Он сообразил, что Инге по-прежнему держит его за руку, и почувствовал признательность: ее вера в Лизу была неким якорем, за который можно было уцепиться, чтобы не потеряться в штормящем море.
Прошел целый год с тех пор, как Ули ощущал человеческое тепло, целый год с тех пор, как он смотрел кому-то в глаза и видел в них честность и сочувствие. А сейчас сердце разрывалось от понимания, что он больше этого не заслуживает.
– Почему ты здесь, Инге? – тяжело выдохнул он.
– Решила, что тебе сейчас лучше не оставаться одному, – ответила она. В свете фонаря ее бледные черты то расплывались, то снова обретали четкость.
Ули медленно и осторожно повернул ладонь, чтобы сплести свои пальцы с ее, и посмотрел подруге в глаза с невысказанным, но очевидным вопросом. Затем молча придвинулся поближе, на мгновение прикоснулся лбом к ее лбу и поцеловал в губы.
Он не надеялся, что Инге ответит на его порыв, но ведь раньше ему и в голову не приходило ее целовать. Однако девушка отозвалась, поначалу нерешительно, а потом страстно, и Ули обхватил ладонями ее голову.
Они оба напились, оба страдали, и краем сознания Ули понимал, что утром придется добавить этот эпизод в длинный список сожалений. И все же он поднялся, взял Инге за руку и повел через дорогу к своему дому, а скорбный вой в голове постепенно затихал, пока совсем не замолк.
Лекционный зал был огромным и внушительным, с гулкими стенами – строгое помещение с длинными рядами парт, амфитеатром спускающимися к пустой кафедре. Поудобнее пристроив на плече большую сумку, Инге поднялась по пологим ступеням, стараясь не замечать любопытных взглядов студентов, которые специально развернулись посмотреть, как она идет. На вдохе она уловила смешанное амбре одеколона и пота, отличительный признак тех, кого ей было даже необязательно видеть: парней с едва проклюнувшейся щетиной, которые разевали рты при появлении в аудитории девушки.
«Не смотри на них», – велела она себе. Будучи студенткой медицинского, Инге привыкла к недоверчивым взглядам одногруппников, а ее сногсшибательная внешность вызывала куда более агрессивное внимание мужчин, которые считали ее легкой добычей, и женщин, которые видели в красивой блондинке соперницу, а то и кого похуже. Поступая в Свободный университет, Инге знала, что на их курсе представительниц прекрасного пола раз-два и обчелся, и хотя она приучилась не теряться под пристальными взглядами, все равно чувствовала себя букашкой под микроскопом, распластанной на стеклышке, чтобы люди могли вдоволь на нее наглядеться.
Она приподняла голову и нашла неподалеку пустое место рядом с еще одной из немногих девушек в лекционном зале, которая, как и Инге, нацепила на симпатичное личико маску неприступности и не отрываясь смотрела на доску. Инге заколебалась: насколько она успела разобраться, женщины порой бывают даже коварнее мужчин, особенно если хотят что-то доказать.
«Хватить трястись!» – мысленно прикрикнула на себя Инге, подавила дрожь и направилась к свободному месту. Она пришла слушать лекторов и постигать науку, а это гораздо проще делать рядом с сокурсницей, а не с наглым парнем, который непременно начнет приставать.
Она скользнула на скамейку, а соседка дежурно улыбнулась и снова уставилась в сторону кафедры. Было очевидно, что девушка тоже не торопится заводить новые знакомства, и Инге это более чем устраивало. Она покосилась на часы: до лекции оставалось пять минут, поэтому она вытащила из сумки тетрадь и перьевую ручку и положила перед собой, но тут кто-то деликатно похлопал ее по плечу.
Инге обернулась и встретилась взглядом с симпатичным парнем, сидящим сзади: заросшие щетиной щеки и мятая оксфордская рубашка красноречиво говорили, что он часами торчит в библиотеке.
– Слушай, – очаровательно улыбнулся он, – у тебя нет запасной ручки?
– Прости, но нет. – Инге отвернулась и снова принялась копаться в сумке.
Он неловко кашлянул, и девушка подавила готовый вырваться вздох.
– Ты, наверное, сочла меня за идиота, что у меня своей нет, – продолжил парень. – Я не всегда такой раздолбай, просто… первый день учебы и все такое. Может, отдашь мне свою ручку? Тогда после лекции я поделюсь с тобой конспектом.
– Спасибо, но я лучше сама все запишу, – вежливо, но с прохладцей отказалась она.
Улыбка однокурсника стала жестче, и он нагнулся вперед.
