Держа друг друга под руку, девушки прошли за ним в эпицентр грохочущей музыки. Интерьер ночного клуба чудом сохранился со времен Веймарской республики: высоко на колоннах розового мрамора красовались узоры в стиле ар-деко, а над банкетными столами томно склонялись искусственные пальмы. На сцене в глубине зала играл джазовый оркестр из десятка музыкантов, а в самом зале было не протолкнуться от бешено дергающихся в такт людей: американских солдат в форме, банковских служащих и студентов вроде Лизы и Инге, пришедших повеселиться после занятий.
Магнус вел девушек, лавируя между столиками, за которыми почти плечом к плечу сидели посетители.
– Ты сказала ему, что я пойду в монашки? – полюбопытствовала Лиза, наклонившись к уху подруги.
– У них не было свободных мест, – пожала плечами та. – Вот и пришлось импровизировать.
– Ну да, ты любого заговоришь так, что тот обо всем забудет, – фыркнула Лиза.
– Что тут сказать? Это дар, – отозвалась подруга.
Администратор подвел их к крошечному круглому столику у самого края танцпола и галантно отодвинул для Инге стул, а она, перекрикивая музыку, воскликнула:
– Как мило с вашей стороны, Магнус! Спасибо.
– Только… пожалуйста, помолитесь за меня в монастыре, ладно, сестра? Приятного вечера.
Девушки подождали, пока он отойдет на достаточное расстояние, и расхохотались.
– Думаешь, он правда купился? – спросила Лиза.
– Да какая разница? – Инге полистала винную карту, махнула рукой официанту и обвела взглядом толпу. – Что скажешь? Поищем себе компанию?
– Что ж, раз уж я будущая монашка, мне следует вести себя скромно, – усмехнулась Лиза. – Честно говоря, Инге, я тебе удивляюсь…
– Я могу попасть, куда захочу, – перебила та. – Вся соль в том, чтобы найти лазейку.
К ним подошел официант, Лиза заказала шампанское, и он удалился, а она с интересом проводила его глазами.
– Симпатяга.
– Да, но меня не интересуют местные, – пожала плечами Инге. Высокий солдат на другом краю танцпола широко улыбнулся ей, и она ответила ему тем же. Поэтому Инге и рвалась именно в этот клуб в американском секторе города: здесь можно было познакомиться с каким-нибудь красивым янки, который расскажет о жизни в другом полушарии.
– Ох уж эта твоя жажда странствий, – покачала головой Лиза. – А куда бы тебе хотелось поехать больше всего?
– В Африку, – ответила подруга. – Наверное, в Танганьику. С удовольствием прокатилась бы на сафари и посмотрела Дар-эс-Салам.
– Может, если присоединишься к гуманитарной миссии, попадешь именно туда, – предположила Лиза. Официант как раз поставил перед ними по высокому бокалу с шампанским, и она, пригубив напиток, перевела взгляд на танцпол.
– А ты? – поколебавшись, поинтересовалась Инге. – Не хочешь попутешествовать?
– Хочу, конечно, – пожала плечами Лиза. – Вот только в моей ситуации это не так-то просто.
Вопрос Инге мог сойти за едкую иронию, если бы девушки не знали друг друга настолько хорошо. ГДР редко выдавала туристические визы, а если и выдавала, то отпускала своих граждан только в те страны, которые разделяли социалистические идеалы. Однако Лиза очень часто рассказывала, каким видит свое будущее, и ее амбиции и жажда независимости совсем не вязались со строгим восточногерманским режимом.
– Ты не думала… просто остаться в Западном Берлине? – Инге перегнулась через стол. – Поехать в Мариенфельде и попросить политического убежища?
– А ты как считаешь? – с каменным лицом произнесла Лиза, и ее голос почти утонул в громкой музыке. – Если бы не родные, я бы уже завтра туда поехала.
Для Инге разрушенные отношения с близкими не представляли особой ценности, но, проникшись историей Лизы, она впервые поняла, перед какой дилеммой встает человек, выросший в любящей семье. Инге было легко принимать решения, поэтому она поступила в Свободный университет и теперь надеялась, что ее жизнь наполнится приключениями. Она могла ни на кого не оглядываться, а вот у Лизы были еще Рудольф и Пауль, и уж Инге как никто другой знала, каково прозябать в одиночестве вдали от близких. Пусть даже речь идет о том, чтобы воплотить свои мечты, разве Лиза сможет взять и отказаться от родных?
– Посмотри туда, – пробормотала подруга, выпрямив спину, и Инге обернулась: через танцпол к ним направлялись двое парней.
– Они тоже из нашего универа, – отметила Инге, наблюдая, как молодые люди подходят ближе и поправляют галстуки. – Я видела в кампусе того, что пониже.
– Ничего себе пониже. Ты глянь на него, он же метр восемьдесят, не меньше. – Лиза широко улыбнулась, когда к их столику приблизился тот, что пониже, – парень в очках в массивной черной оправе и с кривоватой улыбкой. – Привет.
– И вам привет, – отозвался он, а Инге покосилась на подругу и красноречиво закатила глаза: увы, незнакомец оказался немцем. – Мы заметили, как вы заходите, и Вольф решил, что мы все из одного универа. Меня зовут Ули. Можно присесть?
Лиза подвинулась, чтобы освободить побольше места, а Ули отправился еще за стульями, Инге же переключила внимание на его друга – высокого угловатого парня с резкими чертами лица и пронзительными глазами.
