Сначала стена побеленной бетонной змейкой ползла по Восточному Берлину, но вскоре ее обнесли еще и забором с сигнализацией и пустили ток, чтобы наверняка остановить любого, кому удастся перепрыгнуть через внутреннее заграждение. Далее тянулось пространство с металлическими шипами и противотанковыми ежами, вдоль которого проходила тропа для часовых; через каждые несколько метров высились столбы с прожекторами, разрывающими ночную тьму. Еще между заграждениями устроили так называемую «полосу смерти» – участок с песком, чтобы видеть следы нарушителя, который осмелится приблизиться к последнему, практически непреодолимому препятствию – самой стене, высокому бетонному забору с покатым верхом, чтобы беглецы не сумели зацепиться за него руками.
Ненавистный унылый вал был утыкан смотровыми вышками, где круглосуточно дежурили вооруженные солдаты. Ули наблюдал за стеной с четвертого этажа и ощущал, какой ужас она внушает, показывая, что любые попытки ее пересечь обречены на провал.
Он перевел взгляд на западную часть барьера – огромный бетонный холст, на котором художники, активисты и диссиденты писали политические слоганы и слова надежды, рисовали красочные картины. Ули вдруг осенило, что, несмотря на усилия ГДР вложить угрожающий смысл во внешний вид стены, все равно находились люди, которые превращали ее в нечто иное.
Он отошел от окна, позволяя себе помечтать о том, что сегодня они могут победить там, где уже дважды проигрывали. Допустим, Лиза переберется через границу, и что дальше? Ули не смел надеяться, что они начнут с того места, на котором остановились много лет назад, но между ними по-прежнему пылали яркие чувства, хоть он в свое время это и отрицал. Страсть считывалась между строк писем, а потом с новой силой вспыхнула на похоронах Инге.
Он представлял, как они с Лизой заживут в Западном Берлине или где-нибудь еще, если она пожелает переехать. Но, как и с Руди, им предстоит долго налаживать мосты – если, конечно, Лиза захочет. Однако сейчас Ули позволял себе верить, что здесь, где нет бесчеловечного режима Восточной Германии и между ними больше не встанут двадцать лет разлуки, их ждет счастливое будущее.
Наконец в поле зрения появился синий «фольксваген», то попадая в пятна света от фонарей на Бернауэрштрассе, то снова проваливаясь во тьму. Ули отвернулся от окна:
– Приехали.
Его бил мандраж, и Ули едва не оступился на лестнице, когда несся вниз по пятам за Юргеном. Нельзя было исключать, что Вольф в машине один: Лизу могли задержать еще до того, как она встретилась с ним, или, хуже того, она передумала. Ули выскочил вслед за другом на улицу – как раз в тот момент, когда «фольксваген» скрылся за углом. Мужчины кинулись за ним на Вольгастерштрассе. Сама мысль о том, почему Вольф не остановился, гнала Ули вперед: пусть пограничники на вышках по восточной стороне Бернауэрштрассе и стояли спиной к Западному Берлину, все равно не следовало парковаться у них под носом.
Догнав машину уже на Штральзундерштрассе, Ули задыхался, и грудь у него ходила ходуном от натуги: никогда еще он так быстро не бегал. В вечернем мраке неясно шипели помехи по радио, потом сквозь них на мгновение прорвался до боли знакомый баритон Элвиса, а затем Вольф снова переключил станцию. Из недр автомобиля донесся глухой щелчок, и Ули ринулся вперед, чтобы помочь Юргену поднять заднее сиденье.
Из глубины потайного отсека показалась женщина с растрепанными светлыми волосами; на согнутом локте у нее висела сумка. Лиза приподнялась, часто моргая, чтобы привыкнуть к золотистому свету фонаря, а Юрген и Ули за руки помогли ей выбраться на тротуар.
В отличие от Руди, она не пошатнулась, когда встала на ноги: ее держал за талию Ули, хотя у него самого колени дрожали, а в глазах блестели слезы.
Он облегченно расслабился, а она притянула его к себе.
– Лиза, – выдохнул он. – Добро пожаловать домой.
Лиза устроилась на стеганом диване в квартире на Бернауэрштрассе, прислушиваясь к голосам, рвущимся через задернутые шторы. Гретхен как раз доставала из духовки ароматный штрудель. Лиза вскинула брови, поражаясь, как падчерица украсила жилище, где теперь стала хозяйкой: содрала отклеивающиеся обои, покрасила стены в белый, заменила древний диван стильным модульным, а окно между кухней и гостиной убрала, установив в проеме широкий стол, чтобы получить побольше рабочего пространства – профессиональный повар, как-никак.
