— Меня станут искать и уже ищут мои охранники. Они знают примерное направление, куда мы могли с девушками угодить. Они воспользуются связями Абду… — она осеклась.
— Абдуссалама, — подсказал Горюнов, зная из шифровки имя командира группы, в которой состоял и Алим. Он обратил внимание, что Джанант сникла. — Хабиби, ты должна понять, что я знаю довольно многое о тебе и твоем окружении. Таиться нет смысла. Вранье только усугубит ситуацию. Не договаривать тоже не стоит. Полуправда — это тупиковый путь. Ты мне сейчас пытаешься намекнуть, что охранники твои заложат тебя за милую душу, едва только поймут, что ты попала в плен к сирийцам или… Ну, не важно, к кому бы то ни было. А если после их рапортов о твоем загадочном отсутствии ты появишься пред очи своего папаши, то тебя возьмут в разработку. И не папаша, само собой, а служба собственной безопасности.
— Ты не знаешь, что такое наша служба безопасности!
— Ну-ну, не надо заламывать руки. Я знаю. Мне в свое время попались чеченцы в качестве безопасников. — Горюнов потер ребра, вспоминая несколько «веселых» часов, проведенных в обществе кавказцев. К счастью, Горюнов был нужен и его только слегка помурыжили, немного напинав и попугав. С Джанант ситуация предвидится куда серьезнее. Надежда на ее отца. Была такая надежда у Горюнова. Но теперь, когда он видел испуганные глаза девушки, надежда истаяла легким облачком над Средиземным морем. Это облачко он видел краем глаза в окно кухни, так же как и уныние Джанант. Отец за нее заступаться не станет ни при каких обстоятельствах. Хотя нет, если дело будет касаться денег или его престижа, тогда он подсуетится.
«Это осложняет ситуацию. Тарек нужен, — подумал Петр. — И его Алим, чтобы он засвидетельствовал, что Джанант не попала в плен. Нужна комбинация, иначе дорога домой ей будет заказана».
— Ты должна вернуться отсюда в Ирак? — спросил Горюнов, словно само собой разумеющимся уже была договоренность о ее работе на него и тех, кто за ним стоит.
— Кто тебе сказал, что я стану что-то рассказывать? — тут же отреагировала Джанант возмущенно.
— Как скажешь, — Горюнов поднял руки в примирительном жесте, — тогда не будем тратить время ни твое, ни мое. Я сейчас позвоню ребятам из сирийской контрразведки и сбуду тебя с рук. Тем лучше.
— Тебе надо, чтобы я вернулась в Ирак? Конечно, тебе недостаточно той информации, которой я обладаю на данный момент.
— Если вопрос встанет так, что тебя там возьмут в серьезный оборот безопасники ДАИШ и, как вариант, приговорят, то, конечно, тебя туда не пошлем, мы не кровожадные. Будет довольно и того, что ты сдашь всех из окружения отца, кого знаешь, подлинные имена и фамилии, позывные. Всех командиров ДАИШ, с которыми ты когда-либо общалась, какие переговоры с ними вела, зачем сейчас сватаешь их для переезда в Пакистан и Афганистан. Ну, в целом, так все. Однако, как я успел понять твою натуру, ты девушка авантюрного склада и не захочешь сидеть сложа руки, когда твой отец предает теперь уже не только иракцев, но и арабов, мусульманскую культуру, бойцов халифата использует для церэушных махинаций, полностью превратив идею великого халифата в красочный плакат, который наклеили на двери общественного сортира, прикрыв то неприглядное содержимое, что таится за дверьми нужника. Это я еще культурно изъясняюсь.
— Не пойму, ты так ловко прикидываешься или в самом деле рьяно веришь в то, что говоришь?
— Я всегда верю в то, что говорю, иначе я бы тут перед тобой не сидел. Меня бы порешили твои приятели.
— Может, ты принадлежишь к ахль аль-Китаб[20]? Я понимаю, совместный салят тебе выгоден. Но ты или не суннит, а уж тем более не шиит, или… Ты меня совершенно запутал. Ты принимаешь ту форму, какая тебе нужна на данный момент.
— Зачем тебе меня понимать? Главное, что я тебя понимаю. А что касается «людей Писания», так о том четко прописано в Коране: «Не дает вам Аллах запрета о тех, которые не сражались с вами из-за религии и не изгоняли вас из ваших жилищ, благодетельствовать им и быть справедливыми к ним, — Аллах любит справедливость». Ты восстаешь против Корана в этом вопросе?
— Ты забыл о положении шариата. Мы признаем неправомочными в рамках наших исламских законов всех христиан, иудеев, и не суннитов — хариджитов, шиитов…
