— То есть, примерно, что-то около сорока миллионов, — прикинул Горюнов. — Ну, скажем, иранцев я тоже недолюбливаю, это к разговору о шиитах, и, пожалуй, к евреям отношусь настороженно, но, боюсь что я жертва саддамовской пропаганды. Меня она тоже охватила в полной мере. А соседи по моему багдадскому дому, воевавшие с персами, внушили к ним ярую нелюбовь. И тем не менее, я не подрываю и не расстреливаю ни тех, ни других. Откуда в тебе, девушке с первоклассным высшим образованием, далеким от религиозных и философских глубин, столько террористического гнева и безбашенности? Тебе надо созидать по своей природе, а не убивать. Хотя я не прав, на твоих руках, скорее всего, нет крови. Ты подогреваешь других, толкаешь на смертный грех. А если учесть, что ты под руководством своего папаши уже давно действуешь не во благо Ирака и арабского народа, а в пользу откормленного гамбургерами дяди Сэма, то и вовсе твой праведный, по шариату, гнев превращается в пшик, в ничто, в выхлоп, оставленный американским «Хаммером», на котором увозят ценности музеев Ирака, а теперь и Сирии. Нет, хабиби, ты не убедишь меня в чистоте идей, за которые ты боролась и агитировала недалеких, не слишком образованных соотечественников и приезжих воинов ислама, которые, кстати говоря, воюют за доллары, а не за моральные законы, что уже само по себе аморально. За идею надо воевать голодным, а не на полный желудок. — Горюнов тут же переключился. У него и тон не менялся, никакой гневной патетики до, никакой попытки заигрывать, пытаясь загладить неприятное впечатление от сказанного, после. — Так куда ты должна была направить свои стопы в случае, если бы не состоялась судьбоносная встреча со мной?
Джанант отмалчивалась. Пока не дозрела. Она все еще искала лазейку в расставленных Горюновым силках. Но Петр уже давно проверил надежность подобных силков, убеждался не раз в их эффективности. В похожие угодил и сам Тарек Ясем.
— Не ты первая, не ты последняя, — Петр стал мыть тарелки, встав так, чтобы держать в поле зрения девушку. — Но ты можешь стать единственной и уникальной.
— Уникальность обычно приводит на кладбище.
— Зачем так мрачно? — Горюнов вытирал руки о кухонное полотенце.
Джанант смотрела на его длинные смуглые пальцы завороженно, думая о своем. А Петр решил, что девушка довольно прозорлива. Все, кто из знакомых Горюнова пытался прыгнуть выше головы, оказывались именно по тому адресу, который цинично указала Джанант.
Долгие годы Горюнов оставался середнячком, незаметным цирюльником, жил без претензий на вершины тщеславия, довольствуясь тайной жизнью и наградами, которые получал в Москве, когда изредка выбирался домой. Джанант стремилась подспудно к другой жизни, чем та, что ей досталась. Может, Франция внесла смуту в ее душу, а может, напротив фривольная жизнь в Европе вызвала у нее отторжение, и прославиться она возжелала на поприще ислама, став героиней, вероятнее всего, посмертно?
Глядя из угла кабинета на диспозицию, Горюнов курил и про себя посмеивался: «Битва титанов, а я между Сциллой и Харибдой. Они судачат как две моих женушки, бывшая и нынешняя. Делят шкуру неубитого Горюнова. Тьфу, тьфу, тьфу, — мысленно поплевал он через левое плечо. — Эк, их разобрало».
Уваров прибыл к Александрову разгребать то, что наваял Горюнов в процессе вербовки Джанант, подозревая, что Петр действовал отчасти по наущению экс-шефа. И благодаря этому, конечно же, ввязался в очередную авантюру. Хотя Горюнов искренне был убежден, что дело с Джанант чисто контрразведывательное и напрямую относится лишь к работе УБТ. Он так и сказал Уварову, не считая нужным вмешивать в это дело генерала Александрова.
Петр сейчас думал о том, как Зоров справляется с Джанант. Не испортил бы он все дело, оставшись на хозяйстве в сирийской конспиративной квартире.
Целую неделю Горюнов ходил вокруг да около, прежде чем вымозжил у девушки согласие на работу. Все колени стер на салятах, завоевывая доверие с помощью своего благочестия. Она не стала бы работать с другим человеком, менее набожным и последовательным. Не стоило у нее отбирать сразу все знамена и лозунги, с которыми она шла по жизни. Петр по себе знал, что есть непреложные вещи, как вера в Бога, которыми поступятся в самую последнюю очередь, а то и умрут с именем Аллаха на устах.
От нее он все же добился более конкретной информации. Она собиралась из Сирии направиться в Пакистан и осуществлять связь руководства иракского ИГ с местными командирами, возглавить идеологическую линию тамошнего ИГ в «Вилаяте Хорасан». Что-то вроде делегата от высшего руководства, что не исключало выполнения отдельных особых поручений лично.
Зоров должен был обеспечить ее питанием, ну и светскими разговорами о погоде и тому подобное. Но никак не касаться темы сотрудничества. Зоров — парень опытный, не юнец, работает под предводительством Петра уже несколько лет. И Горюнов, в общем-то, не сомневался в нем.
