В тяжелых условиях оказалось звено лейтенанта Калинина. Оно шло несколько левее основной группы и ниже ее. Шесть «мессеров» одновременно набросились на бомбардировщики. Наши стрелки яростно отстреливались. Сержанту Михаилу Харченко удалось поджечь один истребитель. Но и гитлеровцы подбили машины лейтенантов Петра Долгушина и Владимира Уромова. Не всем удалось спастись. Успели выброситься с парашютами Долгушин, Уромов, Колчин и Чемоданов.
Фашистские стервятники, заметив в воздухе парашютистов, стали расстреливать их. Был убит летчик Петр Долгушин, пять пулевых ранений в плечо получил его штурман Сергей Чемоданов. Владимир Уромов и Слава Колчин опустились удачно. Вместе с местными жителями друзья похоронили летчика Долгушина, а штурмана Чемоданова отправили в витебский госпиталь.
Несмотря на дружный огонь наших воздушных стрелков, враг не отступал. Истребители продолжали атаки. Вскоре забарабанили пули по обшивке нашего самолета. Машина разом накренилась и стала резко терять высоту. Николай Суббота был ранен в обе ноги. В кабине летчика в нескольких местах пробило фонарь, сорвало с креплений приборную доску. Нас с командиром пули не задели, но мельчайшие осколки органического стекла попали Стогниеву в глаза.
— Я ничего не вижу! — тревожно сказал летчик. К счастью, наш самолет имел двойное управление. Иногда перед заходом на цель я на всякий случай вставлял ручку в гнездо и помогал командиру. Сейчас это здорово выручило экипаж. Мигом я перебрался на заднее сиденье, поставил ноги на педали и взялся за управление.
— Поврежден левый мотор, самолет крутит, — доложил я Стогниеву.
— Постарайся выровнять машину, удержать высоту, полетим на одном движке...
— Суббота! — нажав на кнопку переговорного устройства, крикнул я.
— Я, товарищ штурман! — отозвался раненый стрелок-радист.
— Сейчас «мессер» будет делать повторный заход, подпусти его на короткую дистанцию, чтобы наверняка разделаться с ним. Ты сможешь подняться в башню и встретить его хорошей очередью?
— Постараюсь.
Как долго и мучительно тянутся эти полторы-две минуты... И вдруг повеселевший голос сержанта Субботы:
— Влево пять!
— Есть, влево пять! — разворачивая самолет, тотчас ответил я.
Бомбардировщик вздрогнул, когда стрелок-радист нажал на гашетку. Длинная очередь ШКАСа огненной струёй уперлась в истребитель врага.
— Горит! — крикнул Суббота и застонал от боли. «Мессершмитт», объятый пламенем, клюнул на нос и, войдя в отвесное пике, врезался в землю.
Наступила непривычная тишина. Я осмотрелся и увидел: левый мотор остановился, а правый дает перебои.
«В такой ситуации экипажу лучше выброситься с парашютами», — мелькнуло в голове. И тут же другое:
«Нет! Раненые товарищи не смогут покинуть самолет».
— Обороты у правого мотора резко падают. Что будем делать? — спросил я Стогниева.
— Какая высота?
— Триста метров.
— Сколько лететь до запасного аэродрома?
— Около часа.
— Надо садиться в поле, — тихо произнес Стогниев. — Подбери поровней площадку. Правым глазом я стал видеть лучше, постараюсь помочь...
Впереди по курсу показалось продолговатое озеро, а за ним — ровное зеленое поле. «Хороший ориентир», — подумал я и тут же доложил:
— Перед нами ровная площадка.
— Садись на фюзеляж. Каждые десять секунд докладывай о высоте, — попросил Стогниев.
Самолет летит со снижением по пологой глиссаде, как бы щупая землю. Я аккуратно докладываю о высоте. И вот до земли остается не более двадцати метров.
— Выбирай угол, убирай газ! — крикнул Стогниев. Замелькала перед глазами рожь. И камни!.. Самолет жестко ударился о землю, с шумом и треском пополз по валунам...
Выбрался я из кабины через астролюк и тут же подскочил к Стогниеву, помог ему открыть фонарь, потом бросился к Субботе. Мне пришлось извлечь из бортовой аптечки все запасы лекарств и оказать боевым друзьям первую помощь.
После промывки глаз Стогниев стал лучше видеть. Делая Субботе перевязки и стараясь как-то ободрить сержанта, я сказал ему:
— Ты, Николай, у нас молодчина, двух «мессеров» срезал.
— Вот только домой не дотянули...
В деревне мы раздобыли подводу и отправили Субботу в районный центр Городок, в госпиталь. За мужество и героизм в этом воздушном бою сержант Николай Михайлович Суббота был удостоен высшей награды Родины — ордена Ленина. За успешные боевые действия в первые, самые трудные месяцы Великой Отечественной войны этим орденом было награждено восемь человек из нашей дивизии. Среди них В. М. Кайнов, С. А. Карымов, И. Г. Зуев, Н. Я. Стогин, М. А. Бондаренко и другие. Орден Красного Знамени получили двенадцать человек, в том числе и автор этих строк.
По трудным дорогам через Оршу, Смоленск и Москву мы с Григорием Стогниевым добрались до нового места базирования нашего полка. Вскоре получили другой, сильно потрепанный в боях самолет. В состав нашего экипажа были назначены новый стрелок-радист сержант Михаил Портной и воздушный стрелок младший сержант Николай Осокин. Оба они — комсомольцы, уже не раз успели побывать в боях. Вместе с другими экипажами полка мы снова стали летать на боевые задания.
