26 июля 1941 года перед вылетом нас собрал Юспин. Лицо его было бледным, усталым. На нем выступили мелкие веснушки, серые большие глаза потускнели. Майор подошел к фанерному щиту с картой оперативной обстановки и стал говорить:
— На фронтах по-прежнему ничего утешительного. Несмотря на героическое сопротивление наших войск, враг всюду продвигается вперед. На смоленском направлении, встретив огневую преграду советских войск, фашисты повернули свои моторизованные соединения на север. Сейчас в районе Духовщины идут кровопролитные бои. Перед нами поставлена задача — бомбить скопление живой силы и техники врага вот в этом районе, — Юспин показал на красный кружок у села. — Разведка доносит, что вражеские танки стоят на дорогах и лесных полянах без горючего. Гитлеровское командование, растянув фронт на многие сотни километров, видимо, не в состоянии своевременно снабжать свои войска всем необходимым. Мы должны десяткой «илов» уничтожить максимальное количество танков и другой военной техники. Вылет с рассветом. Всем экипажам изучить цель, действовать в полете решительно и смело, — заключил командир.
До темноты велась подготовка в экипажах. Наш командир старший лейтенант Стогниев заставил нас еще и еще «проиграть» свои действия в полете. И когда подготовка была завершена, он весело сказал:
— А теперь и поспать не грех. Завтра подъем с рассветом.
Солнце еще было за горизонтом, когда девятка бомбардировщиков, собравшись на кругу, взяла курс на запад. Ее ведет наш новый командир эскадрильи капитан Геннадий Дмитриевич Нестеренко. Он пришел из 200-го полка, имеет большой опыт боевых полетов. Слева у него летит В. В. Уромов, справа — Н. М. Манин. Наше звено ведет старший лейтенант П. С. Кашпуров, третье — лейтенант Н. С. Бабичев.
Попутный ветер убыстряет полет. Довольно скоро пролетели Московскую и Калининскую области. На траверзе показался город Белый, и тут же заискрилась на солнце река Межа. В районе Духовщины идут бои. С воздуха хорошо видна работа артиллерии. На большой площади горят населенные пункты Смоленщины. Пройдя линию фронта, наша группа развернулась вправо и пошла вдоль извилистой грунтовой дороги на Мужицкое. Тут же эскадрилья перестроилась в колонну звеньев. Наше звено стало замыкающим.
— Впереди цель! — поступил сигнал от ведущего группы.
Мы уже видели район предстоящих действий бомбардировщиков. Вот первое звено во главе с капитаном Нестеренко заходит на обочину дороги, невдалеке от села Мужицкое, где сгрудились автомашины и танки. В сторону бомбардировщиков потянулись разноцветные трассы зенитных снарядов. Но никто из летчиков не дрогнул. Комэск Нестеренко делает последний доворот. Его штурман И. П. Чепчин сбросил бомбы, и, кажется, удачно.
Тотчас разгрузились самолеты ведомых. «Сотки» рвутся возле танков и автомашин. Вспыхнули пожары.
Вслед за первым звеном стремительно вышло на цель звено Николая Бабичева. Оно также послало серию бомб в цель.
Старший лейтенант Петр Кашпуров вывел наше звено правее. Мы увидели под собой небольшую полянку, на которой стояло несколько танков и огромный фургон. Здесь, видимо, немцы ремонтировали свои машины. Стогниев вдруг заметил километрах в десяти правее лесную поляну, забитую автомашинами и бронетранспортерами. Они были наспех замаскированы ветками. Возле них два огромных топливозаправщика. Командир тут же предложил:
— Завернем, что ли?
— А не влетит за это? Строй нарушим...
— Какой черт, нарушим, — со злостью выругался Стогниев. — Фашисты сейчас заправят свои машины горючим и двинутся дальше на восток, а мы боимся. Идем! — тоном приказа сказал командир и добавил: — Отбомбимся и еще успеем пристроиться к эскадрилье. — Он тут же развернул самолет и повел ею к поляне.
— Сколько их! — воскликнул Миша Портной и тут же спросил: — Может, об этом на землю радировать?
— Докладывать — это потом! — твердо ответил Стогниев и предупредил: — Лучше следить за воздухом!
Открыв бомболюки и прильнув к прицелу, я стал следить за целью. С высоты тысячи метров она видна как на ладони. В какой-то момент самолет стало сносить в сторону. Тут же даю команду:
— Влево пять!
— Понял, пять влево! — отозвался командир и, довернув самолет, тихо, как бы боясь отвлечь меня, сказал: — Не торопись, бей по топливозаправщикам.
— Постараюсь! — буркнул я и продолжал вести прицеливание.
Немцы заметили нас. И тотчас к нашему самолету устремились десятки разноцветных трасс. Они мелькают впереди, справа, слева...
А я жду, пока бензозаправщик подползет к перекрестию прицела. Не отрываясь от окуляра, нащупал боевую кнопку. С силой нажал ее. Десять бомб отделились от самолета и, описывая кривую, устремились вниз. В воздух разом поднялся огромный столб огня.
— Горят машины! — наперебой докладывали радист и стрелок.
— Так их, гадов! — отозвался Стогниев и добавил: — Разворачиваюсь, догоним своих и вместе потопаем домой...
Командир стал разворачиваться, и в этот момент послышался тревожный голос Миши Портного:
