Дальше все пошло по задуманному плану. Дирижером всего, что происходило в доме, был Ким.
— Нужно действовать так, — обращаясь к женщинам, начал он, — я иду к деду за одеждой, одна из вас будет дежурить на крыльце, другая хорошенько покормит летчиков.
— Вот это ни к чему, — запротестовали мы. — Перед вылетом на задание мы завтракали.
— Знаем, товарищ лейтенант, что вы не голодные, но перед дальней дорогой это не помешает» — настаивал Владимиров.
— А у меня в печке и обед готов: щи, каша с салом. Я сейчас, мигом, — засуетилась Евдокия Васильевна.
Не успели мы пообедать, как Ким притащил для меня одежду. Тут же мы переоделись. Перед уходом хозяйка положила в мешок, сшитый из частых рыболовецких сетей, каравай ржаного хлеба, увесистый кусок сала и металлическую кружку. Было около полудня, когда мы с Михаилом, сопровождаемые Кимом, вышли через скотный двор на гумно и направились к лесу. Пройдя немного в глубь его, остановились у огромной сосны.
— Дело есть, Ким, — начал я.
— Если есть, слушаю, — глядя на меня большими серыми глазами, ответил он.
Я извлек из кармана потрепанных брюк кожаное портмоне и, вынув из него документы, продолжал:
— Здесь удостоверение личности, орденская книжка и орден Красного Знамени. Не хотелось бы все это с собой брать.
— Понимаю. — Ким взял из моих рук документы, орден, внимательно посмотрел и спросил: — Вы уже успели отличиться в боях с германцами?
— Не с германцами, а с белофиннами... Знаешь, была такая война зимой тридцать девятого-сорокового года?
— Знаю. Из нашего села в ту зиму тоже воевали. — Ким посмотрел на меня. — Насчет документов и ордена — не беспокойтесь. Схороним их под корнями вот этой сосны. Когда провожу вас, вернусь сюда, переложу в жестяной коробок и опять закопаю. Все в целости и сохранности будет.
Так мы и сделали. Под толстыми корнями дерева быстро отрыли печурку, положили туда портмоне с документами, орден и зарыли. Потом двинулись в путь. Шли молча по лесной заросшей тропе часа три. У меня сильно разболелась нога. Прихрамывая и опираясь на палку, я шел медленно, задерживал своих друзей. Перед вечером добродушный проводник вывел нас на лесную поляну, где стояло несколько копен сена.
— Вот здесь будете ночевать, — сказал Ким. — Дальше пойдете строго на восток — на Ломоносово, там, говорят, наши стоят... Ну а если нет, тогда напрямик Свитскими мхами до города Белый.
Парень как-то заметно скис, стал переминаться с ноги на ногу. Это заметил Портной и спросил его:
— Может быть, Ким, с нами хочешь?
— Очень хочется, Миша. Да у меня тут все родные остались. Но это, конечно, не главное. В сельсовете и партячейке нас, комсомольцев, предупредили, что до прихода немцев будут собирать, к какому-нибудь военному делу пристроят, — пояснил он.
Прощаясь, я сказал Киму:
— Будем с Мишей пролетать над Велисто, качнем нашим друзьям крылышком.
— Спасибо! А мы будем салютовать вам с земли из винтовок, — удаляясь от нас и махая на прощание рукой, весело говорил Ким.
...Ким не ошибся, когда говорил нам, что комсомольцев Велисто «к какому-нибудь делу пристроят». Больше трех месяцев село было оккупировано немцами. И все это время велистовские комсомольцы помогали нашим бойцам, оказавшимся в тылу врага.
В начале октября сорок первого года село Велисто было освобождено от оккупантов. Ким Владимиров и его друг Василий Целпанов вступили в Красную Армию. Они наравне с опытными бойцами геройски сражались за родную землю. Кима не раз посылали в разведку, и он доставлял для командования ценные сведения о противнике. Вместе с бойцами он ходил в атаки при освобождении многих городов Смоленщины. Однажды во время жаркого боя за населенный пункт он был тяжело ранен. За отвагу и мужество Ким Владимиров награжден орденом Красной Звезды и тремя медалями.
Обо всем этом я узнал от самого Кима. После войны, разыскивая смоленских друзей, я послал в Велисто письмо. И вот на мое имя пришел ответ. Ким сдержанно писал: «Здравствуйте, т. Крылов! С горячим приветом к Вам обращается тот подросток села Велисто, с которым Вы имели дело, оказавшись во вражеском тылу в 1941 году. Я очень рад, что Вы благополучно вернулись в свою боевую семью и снова находитесь в ее рядах. Ваши документы и орден я после Вашего с Мишей ухода спрятал и впоследствии передал в НКВД, чтобы переслали Вам. В общем, несмотря на то что мне, пацану, угрожала опасность, я поступил так, как мне подсказывала совесть советского гражданина, как подсказывал мой комсомольский долг. Прошу Вас, опишите все подробно. Уж очень охота знать о Вашем прошлом, а также и о настоящем. Прошу Вас писать мне по адресу: село Велисто, Пречистенский район, Велистовский льнозавод, лаборанту Владимирову Киму Ивановичу».
