Над целью после сброса бомб самолет попал в самую гущу зенитного огня. Только мужество и мастерство летчика позволили экипажу вырваться из пекла. Корабль получил много осколочных пробоин, а главное, был отбит триммер.
Уходя от цели скольжением в надежде сбить пламя с правого мотора, летчик потерял много высоты. А сейчас, развернувшись на обратный курс, сбавил обороты, и пламя заметно уменьшилось. Но зато управление самолетом усложнилось: машина лезла вверх, кабрировала. Изо всех сил отжимая штурвал, Головатенко пытался сохранить прямолинейный полет. Выбившись из сил, он попросил штурмана:
— Карп Васильевич, вставляй ручку управления в гнездо, будем вместе бороться с кабрированием.
Мельниченко немедленно выполнил приказание летчика, и они вдвоем повели корабль на аэродром.
— Петя, дорогой! — обливаясь потом, говорил Головатенко стрелку-радисту Гребенцову. — Запрашивай радиопеленг, контролируй точность нашего полета.
— Будет исполнено, товарищ командир, — отозвался старшина.
Летчик и штурман ценою огромных усилий привели обгоревший самолет на аэродром и совершили благополучную посадку. Только благодаря исключительному мужеству летчика Головатенко был успешно завершен многочасовой полет.
С каждым днем удары по объектам тыла фашистов усиливались. Особенно запечатлелся в памяти полет дальних бомбардировщиков, происходивший в конце августа 1942 года. Одновременно удару подверглись многие города Восточной Германии. В результате интенсивной бомбардировки в Кенигсберге и Данциге возникло много пожаров и больших взрывов. Врагу был нанесен значительный урон.
Гитлеровцы пытались скрыть правду о налетах советской авиации. Но сделать это им не удалось. Немецким солдатам стало известно о наших налетах. Об этом говорили письма из германского тыла на фронт.
Майор Юспин вместе с политработниками старался не упускать случая, чтобы каждый такой факт довести до личного состава. 11 сентября 1942 года в газете «Сталинский сокол» была опубликована статья «Германия под ударами советской авиации». В ней приводились интересные письма. Виталий Кириллович прочитал статью и попросил секретаря парторганизации полка старшего лейтенанта Константина Вяльдина довести ее содержание до летчиков. Перед вылетом в ожидании команды мы сидели в землянке, и Вяльдин начал читать газету.
Наша авиация, говорилось в статье, неоднократно громила военно-промышленные объекты фашистской Германии в глубоком тылу. Эти удары с каждым днем приобретают все большее значение и приближают крушение гитлеровской Германии.
— Послушайте, товарищи, что пишут сами немцы о наших бомбардировках их тылов, — обратился к присутствующим Вяльдин. — У убитого немецкого солдата 209-го полка обнаружено письмо от его жены из Кенигсберга, в котором говорится: «Ты, наверное, уже слышал, что наш город подвергся воздушному налету русских. Что здесь было, я тебе даже рассказать не могу. Здесь творилось что-то ужасное. Через несколько дней русские сделали второй, а потом третий налет. Мои нервы совсем сдали. Сейчас я лежу в постели и не знаю, что будет, если они прилетят еще раз».
— Что будет?.. С Гитлера снимут штаны... — крикнул летчик Борис Кочнев.
— Правильно! — отозвался штурман Юрий Цетлин. — Пусть он идет в рай в костюме Адама, туды ему!..
В землянке стало шумно. А когда все успокоились, Вяльдин продолжал:
— Одному из старших ефрейторов его сестра Ленхен сообщила из Аахена: «Старый город императоров стал городом развалин. Гитлер и Геринг были здесь, чтобы посмотреть на «незначительный ущерб». Если бы кто-нибудь знал об этом, они не уехали бы живыми. Люди все так обозлены».
— Погодите, фашисты проклятые, ягодки еще впереди, — сказал Федор Неводничий.
— Гитлеровцам будет еще хуже, если мы усилим удары по их тылам, — заключил Юспин. — Сегодня мы летим на Тильзит. Надо ударить по нему так, чтобы эхо нашего удара докатилось до окопов фашистов.
Воины всем сердцем чувствовали, что самым активным организатором наших боевых полетов, особенно полетов в глубокий тыл врага, был Виталий Кириллович Юспин. Как-то я спросил заместителя командира полка по политической части майора Николая Яковлевича Куракина, который, кстати, сам часто летал с нами на задания, почему личный состав полка так любит Юспина, почему у него такой прочный авторитет. Куракин ответил:
— Майора Юспина действительно авиаторы любят, это верно. Авторитет у него исключительный. И это потому, что он отличный летчик. Много и хорошо летает. Постоянно заботится о боевых товарищах, знает их запросы, умеет вдохновить их на славные дела личным примером.
Лучше о Виталии Кирилловиче не скажешь, В часы отдыха Юспин запросто, по-дружески беседует с подчиненными, но на службе строг, умеет разъяснить непонятливым. Вызовет и так поговорит, что надолго запомнится. А когда надо, он за своих людей горой... Особенно майор Юспин заботится о росте боевого мастерства авиаторов. И примером тому служат полеты в глубокий тыл фашистской Германии.
