По щелчку полностью

– Но вы не стали таким, как ваш отец, вы только пытаетесь убедить себя в этом. Вы чувствовали, любили, страдали, пытались спасти родных и близких от себя самого. Ваша боль – это доказательство человечности, не монструозности. Вы не можете изменить прошлое, вам остаётся только принять его, признать свои ошибки и сделать шаги, чтобы стать тем, кем вы хотите быть.

С каждым сеансом я вскрывал новые слои себя – гнилые, забытые, покрытые плесенью времени. Я столько лет жил с этим гниением внутри и лишь теперь начал чистку. Узнавать себя спустя почти тридцать лет жизни было тяжело, противно и больно. Но я пришёл сюда именно за этим – чтобы из меня наконец вытащили это гадкое дерьмо, отравляющее мою жизнь и жизнь моих любимых. Чтобы быть уверенным, что я не стану копией своего отца в будущем.

Что моя история закончится иначе.

А ещё мы с Мартой много говорили о Ханне. О том, как я её контролировал, как пугал.

И как любил.

Солнце клонилось к закату, кабинет психолога был наполнен тёплым светом. Я, как обычно, лежал на диване, Марта сидела напротив с блокнотом.

Я глянул на календарь – 2 февраля. И сказал:

– 79 дней прошло с тех пор, как я последний раз видел Ханну.

Марта по обычаю чуть улыбнулась моему подсчёту.

– Это много. Всё ещё больно без неё?

– Нет. – Я посмотрел на свои руки и усмехнулся. – Без неё я медленно умираю.

– С Сарой было так же?

Я задумался.

– Нет. Тогда я был злой и опустошённый. Пытался забыться, занимаясь сексом с другими женщинами. А Ханна… она перечеркнула Сару, да всех одним взглядом. После неё ни одна женщина мне больше не интересна.

– Чем она отличается от Сары?

– Она просто… другая.

– Что вы имеете в виду?

– Сара была как договор: удобная, правильная, без лишних чувств. Всегда знала, когда надо молчать, когда мило улыбнуться, когда похвалить. Она жила правилами, чек-листами, зваными ужинами и красивыми фотографиями для соцсетей. Наши отношения были похожи на заранее написанный сценарий. А Ханна… она как ураган, который врывается в дом и выбивает окна к чёрту. Она всегда говорила вслух то, что другие только думали. Искренне и от души смеялась. – Я улыбнулся, вспомнив её фирменный гогот в клубе и ресторане. – Она спорила, когда проще было уступить. Её невозможно было запереть в рамки, но зато она никогда не притворялась со мной. Я думал, что с Сарой я живой, но только рядом с Ханной я впервые почувствовал, что дышу. По-настоящему дышу.

– Вы хотели бы создать с ней семью, Тео? Завести детей?

Мои пальцы сжались в кулак прежде, чем я успел ответить.

– Да. Конечно, да.

Но, к сожалению, это невозможно.

Эта мысль разорвала меня на куски, но я не подал вида.

– Тогда скажите, если вы её любите, почему всё ещё здесь, а не рядом с ней?

Мысли понеслись вихрем. Я вспомнил, как Ханна писала мне после Рождества, как прислала фото с Робин – все наши переписки.

– Такое чувство, будто мы стали… долбаными друзьями, – хрипло ответил я.

– Разве это плохо – быть друзьями?

Я фыркнул.

– Мне почти тридцать лет, Марта. Я не хочу быть её чёртовым другом. Я хочу быть её партнёром.

– Партнёрство без дружбы – это просто секс, – спокойно сказала она. – Дружба – это фундамент. В ней есть доверие, уважение, честность. Способность говорить без страха. Именно на ней строится партнёрство.

– С этой стороны я не думал. – Я вздохнул и уставился в потолок. – Мне всегда казалось, что любить – это так легко. Как же я ошибался.

– Любовь никогда не бывает лёгкой. Но в любви ты не воюешь. Не соревнуешься и не доказываешь, кто прав. Ты просто рядом – без масок и с открытым сердцем. Какого партнёра, по вашему мнению, Ханна заслуживает? И кем вы сами хотите быть для неё?

Я закрыл глаза и представил свою любимую. Как она запрокидывает голову, когда смеётся, как шепчет «успокойся» на моё ухо и целует в щёку, когда я закипаю. Как она смотрит на меня, будто всё ещё верит, что внутри этого дерьма спрятан кто-то стоящий.