Мы провели за пустыми беседами со знакомыми Тео около часа. Он держался непринуждённо и уверенно, а я… Я просто улыбалась, иногда охала и вставляла вежливые фразы, пила воду и считала минуты.
Даже спустя время я чувствовала на себе любопытные взгляды, словно была диковинным экспонатом в музее. Они не прекращались.
Особенно забавными были разговоры:
– Ты слышала? Это та самая журналистка.
– Посмотри, как держится. Думаешь, надолго?
– Интересно, чем она его зацепила…
Я сильнее сжала бокал с водой, ощущая, как стекло холодит пальцы. Внешне осталась невозмутимой и мысленно усмехнулась. Ведь мне было интересно то же самое.
Со временем я привыкла к вниманию, но напряжение не отпускало меня. Что-то было не так. Между лопатками неприятно чесалось, словно под кожей ползали муравьи.
Кто-то пристально смотрел на меня. Не просто смотрел – следил.
Я украдкой оглядывалась, но не могла понять, кому принадлежит этот тяжёлый взгляд. Старалась держаться ближе к Тео, но странное ощущение не исчезало. Оно липло к коже, ползало по позвоночнику, мешало дышать.
Внутри закопошилось предчувствие, которое намекало мне, что я знаю, кому может принадлежать этот взгляд. Но я не хотела ему верить и упорно гнала от себя гнетущие мысли.
Вдруг музыка сменилась – энергичная игривая мелодия уступила место плавной и романтичной.
Тео повернулся ко мне, передал мой стакан официанту и с улыбкой заявил:
– Пойдём танцевать.
Я даже не успела ответить, как он уже повёл меня в середину зала, к другим танцующим парам. Одна его рука легла на мою талию, а вторая обхватила пальцы, и мы закружились в такт музыке.
Тео двигался легко и уверенно, смотрел мне в глаза таким взглядом, от которого в груди всё цвело и трепетало. Я чувствовала тепло его рук, аромат парфюма, который уже стал для меня родным, и между нами словно протянулась тонкая нить – невидимая связь. Она обволокла нас своим мягким коконом, и всё остальное исчезло, потеряв значение. Важен был только этот миг, лишь мы двое. Я подумала: вот он, идеальный момент, чтобы признаться ему в любви.
Сердце колотилось в груди, слова уже рвались с губ, но музыка внезапно смолкла, а вместе с ней оборвалась и моя решимость.
Я закусила губу. Чёрт. Почему всё всегда не вовремя?
Тео посмотрел поверх моей головы, затем наклонился и поцеловал мою руку.
– Подожди меня здесь, хорошо? Мне нужно подойти к одному человеку. Вернусь к тебе через пару минут.
– Без проблем, – кивнула я, отпуская его.
Его пальцы скользнули по моему запястью, и он ушёл. Я проводила его взглядом, потом направилась к фуршетному столу, чтобы отведать помпезных закусок, надеясь, что они хоть немного заглушат разочарование.
Но стоило мне протянуть руку к розовой тарталетке, как за спиной раздался голос:
– Милая леди не подарит мне второй танец?
И меня парализовало.
Этот голос… Я не слышала его уже восемь лет – и не хотела бы слышать никогда.
В воздухе будто исчез кислород, и тут же что-то тяжёлое и удушающее опустилось на грудь, как будто в зал резко пустили газ. Сердце в панике застучало неровными аляповатыми ударами, отдаваясь в висках оглушающим звоном.
– Нет, – не оборачиваясь, ответила я и стиснула пальцы в кулак, чтобы скрыть дрожь.
– Очень жаль.
Он обошёл меня, вынуждая поднять взгляд. И я увидела его.
Оскар ДиЛаурентис.
Богатый ублюдок из семьи адвокатов.
Некогда моя мечта и моя самая горькая ошибка.
Что он делает здесь? В Нью-Йорке, на этом пафосном вечере?
Оскар жил в Бостоне, а значит, то, что он оказался тут именно сегодня – просто грёбаная издёвка судьбы.
Мой взгляд невольно приклеился к его лицу. Прошло восемь лет, Оскар совсем не изменился, но в то же время стал другим – всё такой же безупречный и утончённый, но чуть более возмужавший.
Роскошный смокинг подчёркивал его стройную фигуру, манжеты белоснежной рубашки выглядывали ровно на нужное количество сантиметров, запонки с бриллиантами переливались на свету, словно заигрывая.
Его чёрные волосы были уложены с лёгкой небрежностью, будто он не слишком старался, но я знала: каждая деталь его образа выверена до мелочей.
Улыбка… О, эта улыбка – та самая, от которой когда-то у меня подкашивались коленки. Самодовольная, тонкая, обещающая всё и ничего одновременно. Созданная для того, чтобы очаровывать.
Но стоило встретиться с ним взглядом, и весь этот лоск рассыпался в прах. В его карих глазах совсем не было доброты и тепла. Лишь тьма. Что-то хищное и опасное, как у зверя, который принюхивается к старой добыче, раздумывая, стоит ли вновь поиграть с ней.
За красивой оболочкой скрывалась та же гнилая суть. Тот же бездушный монстр.
Оскар ДиЛаурентис был моим первым мужчиной. Первой любовью. И сейчас он смотрел на меня так, словно всё это время я была его собственностью.
Молчание затянулось. Я хотела развернуться и уйти, но в туфли словно налили бетона.
Оскар, видя, что я собираюсь сбежать, быстро взял инициативу в свои руки.
