Мокрые обноски, когда-то бывшие моей одеждой, уже сохли на бревенчатом заборчике, а неподалеку стояли старенькие, но весьма недурные туфли моего размера.
Птички не щебетали, а солнышко не светило сквозь раскидистые кроны деревьев, но и без этого я почувствовал приятную легкость, растворился в моменте и, погрузившись в воспоминания, мурлыкал под нос какой-то въедливый мотивчик.
– Даже противно видеть тебя таким счастливым, – послышался голос Аялак.
Я вздрогнул и приоткрыл один глаз. Мучительница стояла, прислонившись к ближайшему дереву и скрестив руки на груди.
– Что, уже пора?
– А ты думаешь, я пришла к тебе просто так? – вопросом на вопрос ответила Аялак.
– Отвернись пожалуйста. Не хочется получить нагоняй от папочки за совращение его малышки.
Синеволосая фыркнула, демонстративно отвернувшись.
– Только подумай что-нибудь выкинуть. Ты очень об этом пожалеешь.
Сняв с заборчика отрез грубой ткани, я вытерся, после чего облачился в свою чистую одежду.
– А как же доверие? Мне кажется, нам стоит больше доверять друг другу.
– Да неужели?
– Ну конечно! Вот, например, когда ты приказала мне лезть в чан, поставленный над огнем, я не побоялся, что тебе взбрело в голову сварить мясной суп.
– Я дала тебе мыло.
– Кто знает ваши предпочтения. Кстати, спасибо за обувь. Ты бы знала, как я мечтал об удобных туфлях последние…
– Заткнись. У меня от твоей болтовни начинает болеть голова. Если ты закончил, иди за мной.
– Как скажешь, принцесса.
– С чего это вдруг я принцесса?
– Ну, ты дочь вождя. Да, на королевство эта деревенька не тянет, но в условиях отсутствия других вариантов…
Аялак остановилась и грозно посмотрела на меня.
– Как-то быстро твоя благодарность превратилась в заносчивость, мясо.
– Хм. Ты права. Видимо, горячая ванна заставила позабыть, где я нахожусь и развязала мне язык.
– Это хорошо. Меньше пострадаешь на допросе.
Вернув презрение на лицо, она зашагала дальше, не оставляя мне иного, кроме как следовать за ней. Мы направлялись к самому большому дому в поселении.
– Теперь понятно, чего ты так не хотел продолжать историю, – сощурила глаза икати.
Мал с удивлением уставился на нее, но девушка не стала ничего пояснять, скрестив руки и размашисто проведя хвостом в воздухе. Ко-то напротив не издал ни звука. Постоянно перебивающий с уточнениями мастер притих практически в самом начале истории.
– Крайне занимательно, – наконец встрепенулся он, рассеянно собирая на поднос опустошенные чашки и заварник. – На сегодня, пожалуй, хватит историй. Продолжим завтра, друзья. А теперь предлагаю вам хорошенько выспаться.
– Что ты делаешь? – спросила Ясмала, когда Мал опустился в роскошное гнездо, устроенное из циновки, пары одеял и нескольких подушек.
– Ложусь отдыхать.
– Ну уж нет. Иди на кровать. Все-таки это более цивилизованное место для сна. Может, этой ночью тебе даже приснится твоя Никто.
– Так ты ревнуешь? К этой садистке? Серьезно?
– Ой, вот только не надо отнекиваться. Все стало ясно по твоему описанию. Хрупкая девушка, необычные волосы, красивые глаза и яркие губки. И еще вот это… Как же там?.. Ах да, "слава богу, ниже все было как у любой человеческой девушки". Что это вообще значит?
– Я имел в виду…
– Мне без разницы, что ты там имел в виду! Спокойной ночи, Малбор Скеггз.
Девушка толкнула Мала ножкой, непроизвольно выпустив когти. Парень вскрикнул скорее от неожиданности, чем от боли. Ясми отдернула ногу, глянула округлившимися глазами на три царапины на торсе парня, после чего закопалась под одеяло.
– Очень сексуальная особа, – съязвил Малбор, встав на ноги и возвращаясь к своей кровати. – Сначала ударила по голове, а потом взяла в плен, наградила нелестным прозвищем и грозилась отрубить голову. Мечта любого мужчины!
– Оставь свои фантазии при себе, извращенец, – донеслось из-под одеял.
Хоть Мал и устал от рассказа, он еще долго ворочался, прежде чем уснуть.
Лишь почувствовав его спокойное сопение, девушка выбралась из гнезда и бесшумно подкралась к его кровати. Ясми внимательно осмотрела след от когтей, после чего облегченно выдохнула и вернулась обратно.
Утро выдалось угрюмым. Вопреки своему обыкновению Фуку не издал ни звука с самого пробуждения, погрузившись в тяжелые мысли. Оба икати молчали по-своему. Зам мрачно и потерянно, Ясмала – то гневно, то нарочито спокойно. Состояние Трещотки не изменилось за прошедшую ночь, что было скорее положительной новостью.
Именно поэтому с утра у Малбора было достаточно времени, чтобы осмотреть их новое пристанище. С того момента, как пришел в сознании, Мал не мог отделаться от странного ощущения, будто уже бывал здесь или в похожем месте. Тогда он не придал этому значения, но теперь хотел разобраться.
Просторное помещение с холодными каменными стенами весьма сошло бы за покои какой-нибудь царственной особы, если бы не массивная печь. Серые, плотно подогнанные глыбы поддерживали сводчатый потолок, под которым завис в воздухе единственный источник света – волшебная лампа.