«Овладение в военном смысле Константинополем и Босфором, — продолжал Обручев, — составляет, таким образом, безусловную необходимость. Остановиться перед ним мы можем только в том случае, если Порта и Европа дадут нам мир совершенно такой же, как если бы мы уже были в самом Константинополе». Признаться, последняя фраза звучит очень странно. Лично у меня нет сомнений — генерал не верил в нее. Вся его записка говорила именно об этом. «Без этого условия, — читаем мы дальше, — остановка на пути к Царьграду была бы нашей гибелью, и
Несмотря на значительно окрепшие силы турок, тем не менее, отмечал Обручев, «до настоящей минуты Константинополь стоит еще открытый, беззащитный». Позиция, выбранная для его обороны, между Деркосом на Черном море и Беюк-Чекмедже на Мраморном, была удалена от османской столицы на 40 км. Турки явно не успевали подготовить ее к обороне ни к весне, ни к лету 1877 г. Не располагали они для этого и необходимыми силами и средствами.
В то же время Обручев не скрывал и трудностей предстоящей кампании. На пути к Константинополю предстояло «пройти обширную страну, защищенную Дунаем, Балканами, крепостями и многочисленной армией». «Решительный отпор» русская армия могла встретить и со стороны, как он выразился, «нафанатизированной мусульманской массы». Однако главную опасность Обручев видел все же в появлении англичан. Но им также необходимо время. Для прибытия частей британской армии и подготовки их к боевым действиям, по данным Обручева, нужно «8-10 недель от начала мобилизации». При этом он замечал, что «англичан, во всяком случае, прибудет не грозная армия, a maximum 50–60 тысяч»[797]. И поэтому «чем решительнее будут наши первые успехи, тем менее будет вероятно, чтобы эти 50 тысяч поспешили подставить за турок свою спину. Те же успехи, несомненно, сломят и фанатизм самих турок».
Упрек в сторону российской дипломатии вновь был очевиден: обезопасить военную кампанию на Балканах от англичан невозможно выдачей им обещаний, изначально ограничивающих действия русской армии. В стремительности и мощи наступательного удара в направлении Константинополя было куда больше шансов обрести эту безопасность.
И в который раз набатом звучал знакомый нам вывод: «…при решительности и быстроте действий взятие Константинополя никак не представляется абсурдом, а, напротив, весьма вероятно. Поэтому и отказываться от этой единственной, решительной цели, ради только предполагаемых и возможных, но еще несуществующих препятствий, было бы величайшей стратегической и политической ошибкой (выделено мной. —
«…нам следует значительно развить свои силы, так как только при более обширных средствах мы можем опять выиграть
