15 (27) декабря Дерби через посла Лофтуса запросил Петербург о том, «расположен ли император Александр, ввиду выраженной Портой сент-джеймскому двору готовности “просить мира” (to ask for peace) принять такое предложение и вступить с Турцией в мирные переговоры?». Через два дня Горчаков заявил послу: для того, чтобы прийти к миру, Порта должна обратиться к главнокомандующим русскими армиями в Европе и Азии, которые и сообщат ей условия заключения перемирия[937].
Тем временем оба русских главнокомандующих на Дунае и Кавказе ждали обещанных императором инструкций и окончательных условий начала мирных переговоров. В тот день, когда на Шипке турки выкинули белый флаг, а в Петербурге с нетерпением ждали ответа из Вены, 28 декабря (9 января), в 16.30 в полевом штабе русской армии в Ловче, по выражению Газенкампфа, «в первый раз запахло миром». В это время на имя великого князя пришла телеграмма от военного министра султана. В ней Реуф-паша сообщал, что «Высокая Порта поручила» своему представителю «войти в переговоры о перемирии», и просил «уведомить», куда следует приехать для ведения переговоров. Николай Николаевич немедленно ответил, что уполномоченный должен явиться к нему и что не может быть речи о перемирии без предварительного принятия условий мира. Одновременно он настраивал войска на самое решительное продолжение наступления. О телеграмме Реуфа-паши и своем ответе великий князь немедленно уведомил императора. Последняя фраза его телеграммы звучала так: «…убедительно прошу о присылке мне инструкций по телеграфу»[938].
На следующий день в ответной телеграмме Александр II одобрил действия брата и сообщил, что инструкции и полномочия высланы ему 21 декабря (2 января). При этом в телеграмме было сказано, «что не следует торопиться сообщением туркам мирных условий, а стараться протянуть дело и не ослаблять энергии военных действий»[939].
Любопытна реакция Сулеймана-паши, который, получив 27 декабря (8 января) предписание военного министра заключить перемирие и еще не зная итога боев на Шипке, с раздражением заявил:
«В Константинополе, должно быть, считают русских дураками. Разве они для того только что совершили переход через Балканы, чтобы перемирие заключать? Если наши не хотят больше воевать, так уж надо прямо просить мира, а не перемирия»[940].
31 декабря (12 января) Николай Николаевич, в ответ на новое обращение Реуфа-паши с просьбой сообщить основания мира, телеграфировал турецкому военному министру, что эти условия будут сообщены тому лицу, которое прибудет в его штаб со всеми необходимыми полномочиями. И уже на следующий день Реуф-паша известил, что уполномоченными Порты назначены министр иностранных дел Сервер-паша и министр двора Намык-паша, которые выезжают из Константинополя в главную квартиру русской армии. Квартира же эта к тому времени уже успела перебраться за Балканы, в Казанлык.
Последнюю телеграмму Реуфа-паши великий князь получил 3 (15) января, а за день до этого ему вручили доставленные из Петербурга долгожданные инструкции и условия мира.
2 (14) января Александр II получил телеграмму султана о посылке в штаб русской армии двух уполномоченных для «установления оснований мира и условий перемирия». По словам императора, он «был крайне удивлен получением» этой телеграммы. В своем ответе он заявил, что не менее султана желает мира, но не может остановить военные действия до тех пор, пока Порта не примет условия мира. Примерно в то же время о направлении турецких уполномоченных российского императора уведомила и королева Виктория[941]. Однако, по словам Александра II, в своей телеграмме королева упомянула «только о перемирии и приказала официально нам заявить, что ее правительство
Эту телеграмму великий князь получил 4 (16) января, а на следующий день турецкие уполномоченные прибыли в Херманлы. Там они на несколько часов были задержаны М. Д. Скобелевым, который таким образом стремился выиграть время для сосредоточения в районе Семенли возможно большего числа своих войск. И только 7 (19) января около 16 часов Намык-паша и Сервер-паша прибыли в Казанлык в расположение главной квартиры русской армии.
В первые дни нового, 1878 г. посол Великобритании сэр А. Лофтус «едва ли не ежедневно» добивался от канцлера Горчакова объяснений по условиям перемирия и причинам задержки с его заключением. Одновременно он настаивал на необходимости подтвердить, что русские войска не займут полуостров Галлиполи и Константинополь.
