В балканской партии для Андраши главным было заполучить Боснию и Герцеговину, исключить влияние Белграда на эти провинции и образование за счет их территорий Большой Сербии. Вопрос о Болгарии для него играл все же подчиненную роль. В Вене прекрасно понимали, что в Петербурге трепетно относятся к судьбе этой славянской страны, и поэтому рассматривали вопрос ее дальнейшего устройства как предмет торга с Россией. Именно по такой логике Дополнительная конвенция, фактически подписанная Андраши и Новиковым в Будапеште лишь 6 (18) марта 1877 г., содержала, казалось бы, взаимоисключающие положения. С одной стороны, «в случае территориальных изменений или распадения Оттоманской империи» допускалось, что Болгария может стать независимым государством. С другой стороны, говорилось, что «образование большого сплоченного славянского или иного государства исключается»[916]. А под такое определение, при желании, можно было легко подвести любые предложения русских по укреплению и расширению Болгарии.
Что же касалось «возможных аннексий» в Европе, то конвенция их ограничивала: для Австро-Венгрии — «Боснией и Герцеговиной, исключая часть, находящуюся между Сербией и Черногорией (Ново-Базарский санджак —
Тем временем Александр II, уезжая из армии, обещал Николаю Николаевичу выслать окончательный текст мирных условий после того, как будут получены ответы из Берлина и Вены. Ответ из германской столицы не заставил себя долго ждать. По словам Татищева, «Вильгельм I не высказался ни за, ни против»[918]. Хотя на языке дипломатии это скорее означало принятие «по умолчанию». Венский же двор медлил с ответом.
Тем не менее 17 (29) декабря мирные условия были окончательно утверждены императором и с приложением полномочий, а также инструктивного письма военного министра от 20 декабря (1 января) на следующий день были посланы Николаю Николаевичу.
В Вене, похоже, надеялись, что из Петербурга поступит дополнительная информация, корректирующая положения полученного проекта мирных условий и вводящая их в русло довоенных соглашений. Однако ничего подобного из Петербурга Андраши не дождался.
Ответное письмо императора Франца-Иосифа от 26 декабря (7 января) было доставлено в российскую столицу только накануне нового года. В связи с этим 31 декабря (12 января) Горчаков докладывал свои соображения императору. На докладе присутствовал Милютин, и вот как он это описывал:
«В этом ответе (Франца-Иосифа. —
Согласно текстам двух Будапештских конвенций от 3 (15) января 1877 г., австро-венгерская аннексия Боснии и Герцеговины рассматривалась обеими сторонами в качестве тех территориальных изменений на Балканах, «которые могли бы явиться
