Как писал Сетон-Уотсон, новость о посылке эскадры в Дарданеллы до российского посла, «по-видимому», быстро донесла жена лорда Дерби, которая «заклинала» его всеми средствами» предотвратить кризис. Шувалов бросился искать Дерби. Граф Петр Андреевич еще не знал предъявленного туркам окончательного варианта мирных условий, но он был посвящен в главное — те основания мира, которые император утвердил в Парадиме. Именно их-то Шувалов и опасался предъявлять Дерби, справедливо полагая, что они вызовут резко отрицательную реакцию британского кабинета. Но более он молчать уже не мог и на свой страх и риск решил так интерпретировать основания мира, чтобы создать впечатление полной безопасности намерений российского императора для интересов Британской империи[1011]. Надо заметить, что в то время русские основания мира еще не были известны английскому правительству. Но в Лондоне упорно циркулировали слухи о том, что они якобы предполагают склонить турок к заключению секретного русско-турецкого соглашения о проливах и вести переговоры о будущем мире без участия Европы.
Уже по итогам беседы Шувалова с Дерби спикер палаты общин сэр Стаффорт Норткот заявил, что, так как о русских условиях мира ничего не было известно, а быстрое наступление русской армии продолжалось, правительство ее величества уже не могло более медлить и заявило, что дополнительная смета в 6 млн фунтов стерлингов на военные расходы будет внесена на рассмотрение парламента в течение недели. Эту позицию, равно как и решение о посылке в проливы королевского флота, Шувалов связал с попытками кабинета побудить Австро-Венгрию к более энергичному противодействию русским на Балканах и опасениями остаться без союзников в резко обостряющемся противоборстве с Российской империей.
В соответствии с решениями кабинета 11 (23) января в 19 часов из Адмиралтейства вице-адмиралу Джеффри Хорнби в Безикскую бухту была отправлена следующая телеграмма:
«Особо секретно. Отплывайте немедленно к Дарданеллам и следуйте далее к Константинополю. Воздерживайтесь от любого участия в русско-турецких делах, но проход через Проливы должен быть открытым, и в случае беспорядка в Константинополе вы должны защищать жизнь и собственность британских подданных. Используйте ваши полномочия в разделении кораблей так, как вы считаете необходимым для сохранения прохода через Дарданеллы,
На тот момент в Безикской бухте базировалось девять броненосцев королевского флота и ожидалось прибытие еще трех[1013]. Как горделиво писала «Таймс», «средиземноморская эскадра никогда не имела столь внушительных орудий и кораблей, нежели сейчас»[1014].
Полученный адмиралом Хорнби приказ, по сути, требовал пройти Дарданеллы любым путем, без оглядки на существовавшие международно-правовые условности, которые, тем не менее, были весьма существенны. Определялись они статьями Лондонского договора 1 (13) марта 1871 г. и Конвенцией о проливах Босфор и Дарданеллы, заключенной вместе с Парижским договором 18 (30) марта 1856 г. Статья II Лондонского договора гласила:
«Закрытие Дарданелльского и Босфорского проливов, как оно было установлено сепаратной конвенцией 30 марта 1856 г., сохраняет свою силу, с правом, предоставленным е.и.в. султану, открывать указанные проливы в мирное время для военных судов дружественных и союзных держав в том случае, когда Блистательная Порта найдет это необходимым для обеспечения исполнения постановлений Парижского трактата 30 марта 1856 года»[1015].
Статья I Конвенции о проливах 1856 г. подтверждала «древнее правило» Оттоманской империи:
