Оценка же боеспособности этих сил, данная «Таймс», звучала так: «…мы все еще способны с нашей армией нанести жестокий и впечатляющий удар»[1265]. «…Все еще…» — за этим явно слышались ностальгические отголоски британской героики времен Крымской войны: «тонкая красная линия», атака легкой кавалерии… Однако на благоприятный для Британии исход той войны в гораздо большей степени повлияла 100-тысячная французская армия, которая более чем в два раза превосходила силы английского экспедиционного корпуса. Как, впрочем, и упорство французского генерала Мак-Магона, удержавшего захваченный Малахов курган, что в немалой степени склонило русское командование к решению оставить Севастополь. Однако спустя двадцать лет заменить французов австрийцами в возможной новой войне с Россией у Англии явно не получалось.
Но указанная численность британских войск не учитывала вооруженные силы Индии. Ведь именно при их помощи некоторые английские политики готовы были воевать с Россией даже без европейских союзников. В обобщенном виде индийская армия насчитывала 146 000 пехоты, 23 000 кавалерии, 13 000 артиллеристов с 400 полевыми орудиями, 3600 инженерных войск. Всего — 185 600 человек. Из них европейцы — около 60 000 нижних чинов и 6000 офицеров[1266].
«Таймс» признавала, что в сравнении с армиями континентальных держав совокупные силы Британской империи выглядели «незначительными». Однако, указывала газета, это могло быть компенсировано рядом технических преимуществ и денежными ресурсами[1267].
Биконсфилд, тем не менее, убеждал Шувалова, что Великобритания способна довести экспедиционную армию до 300 тысяч, влив в нее канадские и индийские части[1268]. 300 тысяч — Вена, 300 тысяч — Лондон: трепещи, Петербург! Британскому премьеру явно импонировала такая численность штыков и сабель, направленных против России. Но вот только к реальности это не имело ни малейшего отношения. Так, на страницах «Таймс» полковник Флетчер, анализируя потенциал экспедиционных сил империи, говорил о возможности послать в Турцию лишь 10-тысячный канадский отряд. На такую же численность указывал и генерал Гарнет Уолсли[1269] в статье, посвященной анализу британских вооруженных сил, опубликованной в мартовском 1878 г. номере журнала «Девятнадцатый век». Но вот из Индии через Суэцкий канал, по мнению Флетчера, можно было надеяться на прибытие 80-тысячной армии. В целом же он, как и Уолсли, оптимистично смотрел на мобилизационные ресурсы британской армии[1270].
«Таймс» писала, что если исходить из штатной численности одного корпуса в 36 805 человек, то может показаться, что «мы способны легко выставить армию и в три корпуса». Однако, продолжала газета, «тщательный анализ показывает, что мы напряжем наши ресурсы и останемся без резервов, если поступим таким образом».
Экспедиционные силы в два корпуса — вот, по мнению «Таймс», предел реальных возможностей. Местом же предполагаемого сбора этих сил намечалась Мальта. Подчеркивая, что «время — наиболее важный элемент в мобилизации», «Таймс», тем не менее, утверждала, что после семи недель (этот срок чаще всего фигурировал в официальных кругах) с даты ее объявления «мы не сможем высадить два корпуса» на турецком побережье[1271].
Итак, экспедиционные силы в два корпуса — 50, максимум 70 тысяч человек. Это полностью совпадало с предвоенными расчетами Обручева в отношении сухопутных сил англичан, которые могли появиться в зоне проливов в случае решительных действий русской армии по их захвату.
Как сообщала «Таймс», уже 17 февраля (1 марта) было заявлено, что штаб будущей 60-тысячной английской армии «готов к отправке», а предстоящие операции армии развернутся в Малой Азии[1272]. Штаб-то, может, и был, но не было еще самой армии. Кстати, по поводу одобренного в феврале военного кредита Уолсли писал:
«Министерский запрос на 6 000 000 фунтов стерлингов предназначался не для войны, а для того, чтобы пополнить магазины, военно-морские и армейские склады, чтобы в случае необходимости наша маленькая армия смогла мобилизоваться, — фактически сделать то, чем армии других великих держав оснащены в мирное время»[1273].
Но на все эти очень серьезные проблемы Биконсфилд, казалось, не обращал внимания. Энергия его усилий не ослабевала и была направлена тогда к одной цели — не допустить усиления России в зоне черноморских проливов. А для этого нужно было срочно озаботиться практическим решением задачи укрепления позиций Англии в Восточном Средиземноморье.
