Но насколько боевые заявления и планы Биконсфилда соответствовали действительности? Какими реальными силами располагало английское правительство к середине марта 1878 г. на ближайшей к зоне конфликта базе — Мальте? К этому времени там находились: 27-й, 48-й, 61-й, 92-й, 98-й и 101-й пехотные полки, 10-я артиллерийская бригада, инженерные и вспомогательные части[1283]. Это составляло 18 пехотных батальонов (около 15 500 штыков) и 24 орудия.
5 (17) апреля правительство призналось в том, что оно тщательно скрывало: «индийское правительство получило приказ отправить войска на Мальту». Туда «были отобраны» 6 полков пехоты, 2 полка кавалерии, 2 полевые батареи и инженерные части[1284]. Однако общая численность контингента, отплывшего на Мальту, оказалась весьма незначительной — около 7 тысяч человек[1285]. В связи с этим известный критик восточной политики Биконсфилда Джон Брайт иронично заметил, что «это не Россия вторгается в Индию, а Индия готовится вторгнуться в Россию». Не менее заметный противник премьера маркиз Хартингтон, узнав эту новость, написал своему соратнику по Либеральной партии лорду Гренвиллу: «Я действительно начинаю думать, что лорд Б. (уже не “Диззи”, как ранее[1286]) — это война»[1287]. А 25 апреля (6 мая) в палате общин Хартингтон сделал запрос: почему правительство не проинформировало парламент об отправке на Мальту индийских войск?[1288].
Война?! Из ожидавшихся 80-тысяч на Мальту отправлялись только семь! 9 (21) мая первый транспорт с индийскими войсками бросил якорь в бухте Ла-Валетты[1289]. Следом за ним шли еще пять. С учетом того, что средняя загрузка одного транспорта не превышала 300 человек (без учета лошадей, артиллерии и снаряжения)[1290], то к 28 мая (9 июня), когда на Мальту с инспекцией прибыл герцог Кембриджский, общая численность находившихся там войск не дотягивала до 18 тысяч человек[1291].
Сколько из них могло быть переброшено в район проливов? В. Бекер считал, что это число (правда, без учета сипаев) не превысило бы 4 тысяч[1292]. Непосредственно из Англии, по данным «Таймс», на Мальту в ближайшее время могли быть отправлены еще около 20 батальонов (не более 18 тысяч бойцов), плюс одна-две артиллерийские бригады[1293]. Таким образом, в районе предполагаемых боевых действий
Тем не менее в Англии известие о прибытии на Мальту 7 тысяч сипаев подействовало на общественное мнение так, будто бы война уже постучалась в двери страны. Представители консерваторов в парламенте всячески превозносили значимость этого события: «Индия стала источником силы Англии», которая «выступила с позиций могущества, невиданного за предыдущие 30 лет»[1294]. Однако Сетон-Уотсон писал:
«Ничто не демонстрировало нашу островную изолированность более очевидно, нежели та сенсация, которую это известие вызвало в стране на фоне откровенно насмешливого отношения континента к гротескному несоответствию наших вооруженных сил большой войне»[1295].
Ничтожность прибывших индийских сил была слишком очевидна, чтобы серьезно рассчитывать на них в борьбе с русскими в зоне черноморских проливов. И это прекрасно понимали многие современники тех событий. Видный представитель Либеральной партии сэр Дж. Кемпбелл заявил в парламенте, что «количество войск, отправленных на Мальту, хватит лишь для того, чтобы вызвать раздражение русских и подозрения других европейских держав»[1296]. А проживавшая в Англии и хорошо разбиравшаяся в ее политической жизни О. А. Новикова (Киреева)[1297] писала:
«Разумеется, ни один серьезный англичанин не верил, что Россия уступит Англии, действия которой она считала несправедливыми, на том лишь основании, что лорд Биконсфилд добавил к вооруженным силам Императрицы 40 000 резервистов и 6000 сипаев»[1298].
