Казалось, что даже спустя столько времени, спустя шесть долгих лет, хоть Роза уже самостоятельно шла по этому тернистому пути, советы наставника духом-хранителем смотрели вместе с ней на грядущее с правого плеча. Тогда, в племени, эти его слова юная некши не восприняла всерьёз, мысленно кичась, что она и так уже является самой яркой звёздочкой, а дальше непременно сумеет зажечь нечто большее: создаст самые завораживающие картины, самые мощные снаряды. И только теперь истинный смысл слов дошёл до неё.
- Надеюсь, магия станет для меня чем-то большим, чем просто способом достичь своих целей, - задумавшись процедила Роза, на отрывая взгляда от дневника. – Станет искусством.
Она отвела взор от покрытых инеем страниц, ушла от греющих душу воспоминаний и вдруг застыла. Вся комната, каждый предмет, каждая вещь были покрыты льдом. Морозный узор на окнах, ледяные статуэтки, в которые превратилась мебель. Сосульки, сталактитами свисающие с потолка. Стоит присыпать всё это зрелище небольшим слоем снега, и воцарится самая настоящая зима. Прекрасная картина по-настоящему очаровала Розу. Будто наставник самолично передал ей привет таким образом. Она с трепетом, осторожно взглянула на страницу, затем смахнула остатки инея, боясь повредить бумагу, а после встала с кровати.
Её шёрстка после душа всё ещё оставалась влажной, так что прохлада, от какой никак не спасала простынь, в которую завернулась некши, ощущалась ещё сильнее. Но не она заставляла зверолюдку дрожать. Стоило очарованию спасть, как Роза тут же метнулась к стене, серьёзно забеспокоившись, как бы сотворённый мороз не сделал со стенами чего-то непоправимого. Однако стоило ей прикоснуться к заиндевевшей поверхности, как весь лёд внезапно растворился белоснежной пылью. Буквально исчез, не оставив после себя никаких следов, кроме лёгкого холодка по коже…
Дневное солнце светило неприлично ярко. И слишком жарко после череды весьма прохладных дней. Норико намеревался отправиться за новой одеждой, раз уж старая пришла в негодность от недавней битвы. Окрашенная и провонявшая кровью, она куда больше напоминала обноски. Накидка, рубаха, штаны – всё предстояло сменить.
- Давай, Пахучка, пошли, - кривился он, когда Роза после аудиенции направилась на поиски умывальни.
- Мы же не можем показаться на людях в таком виде, - возражала она, твёрдо стоя на своём. В конце концов, островитянин просто плюнул и отправился на улицу самостоятельно.
Людей было непривычно много. Толпы бродили по тротуарам. Уличные торговцы кидали клич случайным зевакам, но Норико лишь презрительно морщился, уходя всё дальше от куч народа и ища нужное заведение.
Лавка портного нашлась быстро. Очередной дом на пару десятков квартир встретил нужной вывеской с парой выставленных напоказ деревянных манекенов, призванных продемонстрировать возможности местного тканевого ремесленника.
Его магазинчик оказался довольно тесен. Две маленькие комнатки, погружённые в полумрак, вдоль и поперёк были заставлены и завешены комплектами. Едва ли среди всего заурядного многообразия можно быо развернуться и всё полностью разглядеть. А в небольшой каморке уже сидел сам мастер и штопал бесконечно приносимые ему вещи.
Портным оказался довольно молодой парнишка, ненамного старше самого Норико, но, пожалуй, выглядящий куда более солидно, оттого и смотрящий на островитянина с изрядной долей подозрения. Впрочем, кто не удивился, если бы было иначе? Норико сейчас при всей симпатичности своего лица, к несчастью подправленной жутковатым шрамом, выглядел как откровенный бродяга, какой, стоит отвлечься, и сопрёт что-нибудь не глядя.
Впрочем, хозяин ошибся. Перед ним на запылённый столик, где лежали инструменты, практически сразу звонко бряцнул пузатый мешочек, и зашедший иностранец довольно прямо изложил свои требования. Рубаха, причём обязательно светлая, чёрный жилет, тёмные штаны, желательно такие, в каких и на приём не стыдно сходить. И туфли. Чёрные лакированные туфли.
Портной, надо сказать, слегка опешил от подобного заказа. Обычно к нему приходили местные жители, приносили дырявое тряпьё, иногда прохудившиеся боты и просили быстро заштопать всё едва ли не бесплатно. Одежду же, какую ему иногда привозил один рыночный торгаш, особо не раскупали. И пусть периодически заглядывали те, кому нужна была новая рубаха или, может быть, штаны, продажи лежали где-то на дне. Парнишка даже подумывал оптом продать большую часть всех этих вещей, оставив лишь немного, за какими иногда захаживали горожане. Но возникший на пороге турист вдруг заставил повременить с решением.
Норико выложил в лавке почти четыре с половиной сотни серебром, но выглядел донельзя довольным. Благо, что оставленные Скайлором лоны позволяли слегка потратиться. Убрав своё барахло в сумку, он прихватил в дополнение ещё и лёгкий тёмный платок, способный прикрыть нижнюю часть лица. А затем, рассмотрев своё отражение и утвердительно кивнув, распустил волосы, демонстрируя миру красные пряди среди угольных локонов, и направился на улицу.
