Опустив футболку Луны, она вынырнула из-за «занавески» и громко закричала:
– Госпожа Эссантия! У нас есть пострадавший. Необходим перерыв.
Подождав несколько минут, она еще раз повторила просьбу Эссантия не отвечала.
– Тогда мы не сдвинемся с места и отказываемся проходить испытания дальше! – закричал Эгирин.
– Да, да! – подхватили Аметрин с Кианитом, встав рядом.
– Может, не надо? – слабо запротестовала Луна.
Спину страшно ломило, и при любом движении каждую клетку пронзала сильнейшая боль. О разбитых коленках она и позабыла.
– Как это не надо? – возмутилась Целестина. – Если вы не хотите останавливать поединки, – громко закричала она, – то хотя бы на время верните Эгирину его целительскую силу!
Слабый ветерок тронул волосы участников и осыпал их золотистыми пылинками, которые так любила Эссантия.
– Эгирин, пробуй, – распорядилась Целестина.
Уж чего-чего, а организаторских способностей этой девушке было не занимать.
Эгирин бережно приложил руки к спине Луны. Даже такое легкое прикосновение причинило ей жуткую боль, и она застонала.
– Работает, – прошептал Эгирин.
Безмолвные ладони ожили и засветились золотым светом.
Луна выдохнула, смахнув с лица пот. Боль, корсетом стягивавшая спину, потихоньку отступала. Она, правда, сопротивлялась и пыталась вернуться на завоеванную территорию, ведь Эгирин был всего лишь учеником. Но этот ученик был на редкость упрям и не оставлял боли ни малейшей лазейки.
Наконец Луне стало легче.
– Что это было? – задумчиво спросила она. – Мне кажется, перед ударом я почувствовала холод и смрад, словно…
Она осеклась, вспомнив, что на них смотрит весь Драгомир, и как можно легкомысленнее закончила:
– Хотя… Скорей всего, спину я отбила, когда летела в желобе, а здесь просто обо что-то споткнулась.
И если простые драгомирцы, слушавшие девушку затаив дыхание, поверили такому объяснению, то друзья, правители и старейшины поняли ее хитрость. Луна просто не хотела пугать людей. Ведь все это слишком походило на черную магию.
Вылечив спину, Эгирин осмотрел колени Луны. Целестина к тому времени уже промыла ссадины смоченным в воде белоснежным платком, невесть откуда взявшимся у этой девчонки-сорванца, любившей лазить по заборам. Привыкшая обрабатывать собственные разбитые коленки, она ловко оказала Луне первую помощь. Так что Эгирину осталось только унять боль и дать ранам зарубцеваться.
Не прошло и пяти минут, как Луна бодро вскочила на ноги и даже сделала несколько танцевальных па, чтобы убедить зрителей, что она в полном порядке. Ее костюм, как по волшебству, тоже стал целым, и ничто не напоминало о происшествии.
Драгомир отозвался на ее исцеление восторженным ревом, аплодисментами, свистом и бросанием вверх цветов.
– Я готова! Идем дальше! И спасибо вам! – Луна с благодарностью посмотрела на друзей, остановив взгляд, полный горячей признательности, на Эгирине.
Тот, тихо улыбнувшись, взял ее за руку, и они все вместе подошли к третьей, заключительной двери. Ребята переглянулись, и на счет «три» каждая пара распахнула свою дверь и вошла внутрь.
Настало время последнего испытания. Время пещеры-сюрприза.
Зайдя, они опять настороженно застыли на пороге. Мало ли что. Вдруг тут тоже в полу прячутся монстры. Но нет. Приглядевшись, они увидели, что дно здесь такое же, как и в первой пещере. Ровный каменный пол без каких-либо ям и выступов. Эгирин на всякий случай наклонился, потрогал пол рукой и, только убедившись в его безопасности, шагнул внутрь. Следом за ним в пещеру вошла и Луна. Оглядевшись, она поежилась.
– Я думала, те пещеры мрачные и жуткие, но я ошибалась, – прошептала девушка. – Надеюсь, тут нет пауков.
И действительно, с потолка липкими нитями свисала многовековая паутина. Луна уже несколько раз судорожно смахнула ее с лица и едва подавила панику. Ей казалось, что где-то в этой темноте прячется огромный паук, и, может быть, даже не один.
Словно подтверждая ее мысли, что-то с тихим шелестом упало сверху прямо ей на голову. Девушка вспомнила, как в лабиринте летучая мышь вырвала у нее клок волос. Но там враг был хотя бы осязаем. А тут она чувствовала, как кто-то шевелится в ее волосах, но никак не могла стряхнуть с себя
– Луна, успокойся, дай я посмотрю.
Как тогда, сквозь пелену испуга в ее сознание пробился голос, такой знакомый и родной, что Луна послушно замерла. Зажмурившись, она чувствовала, как Эгирин осторожно выпутывает что-то из ее волос, и тут в нос ударил омерзительный запах. От неожиданности Луна открыла глаза. Эгирин двумя пальцами держал многоножку, которая извивалась и пыталась вырваться. Она была довольно крупной, сантиметров пятнадцать, но главное – ужасно гадкой. На конкурсе «Самая ужасная ужасность» она бы получила первое место.
Вся в желто-зеленой слизи, которая выходила из крупных бородавок, покрывавших ее тело, она пыталась достать ядовитыми ногочелюстями до руки Эгирина. На каждой ногочелюсти хищно блестел острый коготь.
– Брось ее! – завизжала Луна.
