Особенно много хлопот доставляла защита Стефана. Если Аметрина заклинание обволакивало мягким коконом, то со Стефана так и норовило слететь. Оно с трудом налезало на него, словно кофта, которая давно стала мала. Чары трещали, и правителям приходилось каждую минуту обновлять их. Пот лился с них градом, руки сводило от напряжения. Такова была плата за использование запретной магии. Правители понимали это и молча, окав зубы, терпели. Дежурившие в шатре целители периодически вытирали им вспотевшие лбы и смачивали пересохшие губы прохладной водой.
Нефелина сидела в углу шатра, боясь пошевелиться, чтобы не отвлекать правителей. Старейшины ждали снаружи. Эгирин и Сентария стояли возле самого Древлия, с тревогой вглядываясь в неподвижное лицо мудреца, которое пока что было безмятежным и спокойным.
Но вот что-то изменилось. Тень скользнула по его морщинистым щекам, и Древлий слабо застонал.
– Начинается, – прошептал Эгирин, и Сентария в страхе схватила его за руку.
Резкий порыв ветра раздул светлую рубашку Эгирина и разметал по плечам волосы Сентарии.
Земля вокруг Древлия стала темнеть…
Через час энтузиазм Луны начал угасать, и настала ее очередь ворчать.
– Никто не знает, сколько Древлию лет, – уныло рассуждала она. – Он появился тогда же, когда и Драгомир. Тут этих годичных колец тьма-тьмущая! Я вообще думала, что у Древлия их нет, ведь в Драгомире круглый год лето. Но, видимо, деревья Драгомира не подчиняются земным законам.
Это действительно было странно. В мире по ту сторону земли годичные кольца образуются только при смене температуры. Когда холодно, рост дерева замедляется, когда тепло – ускоряется. А в Драгомире нет времен года.
– Может, у Древлия кольца означают не прожитые года, а накопленный опыт? – предположил Стефан.
– Может быть, – пожала плечами Луна. – Вот выберемся и спросим у него.
Стефан практически угадал. У деревьев Драгомира кольца образовывались по мере взросления и назывались кольцами мудрости. Чем старше растение, тем больше колец. У Древлия, самого мудрого и древнего из всех, их было не счесть.
Проходя через новые и новые светящиеся слои, Луна с тревогой видела, что защита ее спутников слабеет. Хотя сам процесс давался по-прежнему легко. Фиччик проносился сквозь золотистое свечение, замерял расстояние, и ребята, следуя его указаниям, перепрыгивали на ту сторону. Но и это простое действие, повторенное уже много раз, изрядно их вымотало. Даже Фиччик, которому нравилось кувыркаться в золотом потоке, подустал. Он пролетал препятствие уже без радостных воплей и тихо командовал из-за стены.
Подойдя к очередному кольцу, Луна вымученно улыбнулась:
– Если бы нам взбрело в голову подарить Древлию на день рождения торт, то боюсь себе представить, сколько бы там было свечей.
– Уж точно, – уныло ответил Стефан.
Он уже не доставал блокнот, устав даже рисовать, и медленно плелся вслед за друзьями.
Девушка встала около очередного светящегося потока.
– Ну, Фиччик, твой черед. Где ты запропастился?
Фиччик, подволакивая крылья, тяжело полетел на ту сторону И вдруг оттуда раздался его испуганный вопль.
– Что там? – насторожился Аметрин.
– Давайте-ка сюда, и поскорее, – ответил сдавленный голос хранителя.
Друзья разбежались и прыгнули сквозь очередное кольцо мудрости.
– Ого! – Луна с изумлением огляделась.
Вместо привычного мягкого свечения здесь было темно, словно кто-то потушил внутренний свет.
– Что это?
Ребята, замерев, смотрели, как сосуды дерева наполняются темной жидкостью, которая была хорошо видна сквозь их тонкие стенки.
Неожиданно сумка, в которой Стефан нес книгу, шевельнулась…
– И кое-кто еще, – Серафим брезгливо повел мохнатыми усиками, которые славились на весь Драгомир своей способностью улавливать малейший запах.
Хранителя Сентарии часто приглашали оценить новые духи, но сейчас его усики негодующе дрожали, потому что запах, который они уловили, был вовсе не похож на чарующий парфюмерный аромат.
– Эту мерзкую вонь я ни с чем не спутаю! Где-то притаился Черный Обсидиан!
Серафим брезгливо поджал лапки, вспомнив, как им пришлось погрузиться в мягкое, полное зловонной жижей брюхо паука. Усики хранителя еще сильнее задрожали.
– Пойдем-ка проверим, – подобрался Эгирин.
– Подожди, сюда бегут воины, – ответила Сентария.
– Не надо никого ждать, – хищно оскалился Серафим. – У меня кое с кем незаконченный разговор.
– А уж я-то как мечтаю с этим кое-кем встретиться, – подхватила Чиру, крепко сжав кулачки. – Воины нас догонят.
Сентария с удивлением посмотрела на своего хранителя. Ладно Чиру, все знали ее бойцовский характер, а некоторые, например Фиччик, даже испытали на себе силу ее крепких кулачков, – но Серафим?! Воинственно вскинув передние лапы, он яростно сверкал глазами. От всей его фигуры веяло такой решимостью, что Сентария взглянула на него по-новому.
– Веди! – велел Эгирин, которому невмоготу было оставаться в бездействии, когда его друзья, возможно, подвергались смертельной опасности.
Серафим махнул лапкой в сторону леса, и ребята бросились туда, дав знак воинам, чтобы те следовали за ними.
