Танияр развернулся к Селек, вошедшей к мужчинам походкой истинной владычицы. Архам заметно расслабился и расправил плечи, кажется, решив отдать матери право говорить с братом. Однако алдар тут же и потерял к ней интерес. Он вновь развернулся к брату и задал свой первый вопрос:
— Где моя Ашити?
— Как ты смеешь говорить со своим кааном, будто не ты его слуга? — Селек приблизилась к братьям.
— Опять будешь говорить бабьим голосом? — прищурившись, полюбопытствовал Танияр.
Каан покривился. Его взгляд снова стал колючим, он даже открыл рот, чтобы ответить, но Селек заговорила первой:
— Мой сын будет говорить только с тем, кто ему равен…
— Архам, какой визгливый у тебя голос, — усмехнулся Танияр.
— Мама, — голос Архама был напряжен, — уйди.
— Нет, — ответила каанша. — Я не оставлю свое дитя на растерзание грязному рырху.
И вот теперь алдар к ней развернулся. Он склонил голову к плечу и неспешно оглядел Селек с головы до ног, а после шагнул к ней.
— Танияр! — рявкнул каан.
Алдар не послушал. Он навис над кааншей и негромко произнес:
— Ты возомнила себя кааном над каанами? Но ты всего лишь слабая женщина, Селек, сила которой в челыке ее сына. Ты встала между мной и братом, ты отвратила его от отца, и ты убила мою мать. Думаешь, я простил? Думаешь, я так добр, что буду покорно смотреть на всё, что ты творишь руками Архама? У всего есть предел, Селек, и ты к нему подошла. Куда ты дела Ашити?!
И пока он говорил, на лице каанши отразилась целая гамма чувств: от оторопи и изумления до испуга. Впрочем, стоит заметить, что она сумела взять себя в руки и, наконец, вернула себе надменную уверенность, когда на плечо алдару легла ладонь его брата. Архам оттолкнул Танияра от матери, но тот вывернулся и ухватил каана одной рукой за рубаху на груди, скомкал в кулаке и дернул не себя.
— Не тебе тягаться со мной, сын Селек, — с холодной угрозой произнес алдар. — Если вспомнил, что ты мужчина, то говори со мной собственным голосом. Где Ашити?
— Спроси у Илана, — с издевкой ответила ему каанша. — Он глаз с пришлой не спускал, ходил вокруг нее, и она ему в добром слове не отказывала. А теперь пойди, сыщи его в Иртэгене. Найдешь Илана, найдешь и свою Ашити.
— Ах ты жаба! — воскликнула я, ощутив прилив ярости. — Ты же нагло врешь, змея!
Меня, конечно же, никто не услышал, и я осталась по-прежнему свидетелем, преисполненным праведного негодования, но совершенно безголосым и незримым.
— Не верь ей, Танияр, прошу, — взмолилась я, глядя на моего воина.
Алдар оттолкнул каана и стремительно вернулся к его матери. Он навис над ней, короткое мгновение сверлил взглядом, похоже, стараясь сдержать себя, а после покачал головой:
— Врешь, тварь. Всё врешь. Твой язык — мерзкое жало, но меня ты им не ранишь. Ашити звала меня, она просила вернуться, и теперь я знаю — почему. Ей нужна моя помощь. — Он схватил кааншу за плечи и встряхнул: — Говори, что ты с ней сделала!
— Хватит! — гаркнул Архам, вновь налетев на брата, и опять потерпел неудачу.
Взбешенный алдар уже не церемонился. Он свалил каана с ног, затем опустился за ним на одно колено, взял за волосы и приставил к горлу нож.
— Что ты делаешь?! — вскрикнула Селек, и вот теперь я видела ее неприкрытый страх. — Отпусти его! Архам! На помощь!
— Что вы сделали с Ашити? — чеканя каждое слово, спросил в который уже раз Танияр.
— За пагчи родного брата, — хрипло ухмыльнулся Архам.
— Она — дар Белого Духа, — ответил алдар. — И будь она хоть трижды пагчи, я бы пошел за ней на край света. В ней моя душа, и если вы хоть что-то сделали с Ашити, не прощу.
— Мы ничего с ней не делали! — воскликнула Селек. — Она уехала и уже не вернулась. Мы не знаем — куда. Отпусти моего сына!
— А говоришь, с Иланом сбежала, — недобро усмехнулся алдар.
— Может и сбежала, — ядовито ответила каанша. — Его нет. Пропал в тот же день, как она уехала.
— Мы ничего с ней не делали, — неожиданно без гонора заговорил Архам.
— Ты, может, и нет, но твоя мать…
— Именем Отца клянусь, что нет на мне вины, — истово мотнула головой Селек. — Я ее в гости пригласила, дары отправила. Ничего дурного не думала и не делала.
— Только меня к Елгану отправила сначала, — усмехнулся Танияр. — Значит, не сознаешься?
— Нет! — испуганно вскрикнула каанша. — Не надо! Он же твой брат!
Я перевела взгляд с нее на моего воина и охнула, на шее Архама появилась кровь.
— Танияр! — вскрикнула я.
Он порывисто вскинул голову на мой голос, но не успел ни позвать, ни сказать что-либо, потому что дверь открылась, и вошел ягир.
— Взять его! — взвизгнула Селек, указав на Танияра. — Он хочет убить каана.
Ягир остался спокоен и равнодушен, кажется, даже не обратив внимания на то, что ему говорила старшая каанша.
— Алдар, — произнес он с почтением, — пришла вещая. Она хочет говорить с тобой.
— Мама, — прошептала я.
Танияр оттолкнул от себя голову брата и поднялся на ноги. Он убрал нож и бросил последний взгляд на женщину:
— Ты стоишь на краю пропасти, Селек. Доведешь, и я толкну тебя, — сказал он и направился к двери.
