Ашит покосилась на меня, но ничего не сказала. Вместо этого она указала подбородком вперед, и я, устремив туда взор, больше его не отводила. Мы приближались к крепостной стене из высоких заостренных бревен. Ближе к верхней части высели щиты… А может и не щиты, но что-то круглое, украшенное головой пока неизвестного мне зверя. Еще я увидела вышки-башенки, с которых на нас взирали ягиры. Наверное, стояли и на стенах. И когда мы приблизились, они вскинули ленгены, приветствуя алдара, Танияр ответит поднятым вверх кулаком.
— Даже рва нет, — буркнула я себе под нос. — Про фортификацию тут явно не слышали.
В этот раз шаманка никак на мои слова не отреагировала, возможно, попросту не поняв того, о чем я говорю. Но сейчас мне бы и не хотелось вступать в объяснения, потому что мы въехали в раскрытые ворота…
Мы стояли в конюшне… точней, в саульне, если говорить на привычном для меня языке, а если исходить из терминологии жителей Белого мира, то — в ашрузе. Его устройство вполне себе напоминало конюшню, которая легко всплыла в моей памяти. Но сейчас здесь находился только молодняк. Взрослые саулы и здоровый приплод были отправлены на выгон.
Молодняк, представший нам, был размещен по стойлам. Ничего толком не зная об этих животных, я затруднилась бы оценить, насколько они были больны. Один с аппетитом ел из кормушки всё то время, пока мы на него смотрели. Второй тоже вдумчиво жевал, но что именно, сказать было невозможно, потому что рот саула был пуст. Третий растянулся на полу стойла и издавал звуки, похожие на кряхтение.
— Он умирает? — с тревогой спросила я, с жалостью глядя на животное.
— Спит, — ответила шаманка.
Были еще три юных саула, двое из которых «переговаривались», вытянув друг к другу шеи из стоил. Они не кряхтели, не фыркали и не ржали. Этот звук более всего напоминал кошачье мяуканье. А последний саул был занят тем, что бился лбом в дверь стойла. Поглядев на него, я сделала вывод:
— Не в разуме.
— Поумней своих хозяев будет, — отмахнулась Ашит и развернулась к алдару. — Ты шутки со мной шутить удумал, Танияр? — грозно вопросила моя мать.
Воин, стоявший за нашими спинами с невозмутимой физиономией, изломил бровь и вопросил в ответ:
— О чем ты, вещая?
— Этот приплод здоров, — отчеканила шаманка.
— На всё воля Отца, — склонил в почтении голову Танияр. — Исцелились.
— Да было ли от чего исцеляться?! — воскликнула Ашит.
— Не было бы хвори, я бы не осмелился звать тебя, — заверил алдар, глядя на шаманку честным взором.
Ашит, сузив глаза, приблизилась к Танияру. Она демонстративно осмотрела его с ног до головы, а потом уперла кулаки в бока и произнесла едко:
— Ты — порождение Илгиза. Ты не человек, Танияр, ты, — шаманка нацелила палец в нос алдара, — хитрый ленай!
Ленай — змееподобное существо этого мира. Он являлся таким же синонимом хитрости и коварства, как в моем мире лисица. Сообразив еще с первых слов возмущенной матери, что нас обманом выманили из нашего логова, я теперь с интересом переводила взгляд с шаманки на воина, ожидая, чем он ответит. «Ленай» укоризненно покачал головой:
— Зачем обижаешь, вещая? — вопросил Танияр. — Я — сын Белого Духа и почитаю первую из его дочерей. Как бы я посмел обмануть тебя? Приплод был вял, казался хворым.
— Всё так, вещая, — важно отозвался один из ягиров, которые сопровождали алдара до дома шаманки, и ашер (конюх) кивнул, подтверждая слова господина и его воина.
— Кому врать удумали?! — возмутилась моя мать. — Я каждого из вас насквозь вижу!
— Тогда ты не можешь обвинять нас в обмане, вещая, — ответил Танияр. — Как бы ты, известная всем таганам своей мудростью и прозорливостью, не смогла увидеть коварства и поехала с нами?
Ашит открыла рот, чтобы ответить, но явно не нашлась и, сурово сведя брови, велела:
— Везите нас обратно.
— Невозможно, вещая, — ответил алдар. — Ты знаешь законы. Когда гость прибыл в поселение во время праздника, его нельзя отпустить, не накормивши. — При упоминании праздника я встрепенулась, а в следующее мгновение осознала — вот она причина безлюдья. Праздник лета! Тем временем Танияр опустился перед сердитой шаманкой на колени и, склонив голову, произнес с почтением: — Дозволь усадить вас с дочерью за наш стол. Одари милостью Зеленые земли, вещая Ашит.
Я впилась взглядом в мать. Она вновь уперла кулаки в бока и, качая головой, протянула:
— Лена-ай, ох и лена-ай ты, Танияр.
Покусывая губы, я ожидала, что она ответит, но Ашит тянула с ответом. Алдар так и стоял перед ней на коленях, не спеша поднять голову или заговорить снова. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста — молила я про себя. Мы так долго сидели в стенах ее дома, что успели, наверное, покрыться пылью. Стряхнуть ее с плеч хотелось до зубовного скрежета. Да и не всё же время мне прятаться! Когда-нибудь придется выйти к людям. Впрочем, мать и без того решила не скрывать меня под кулузом, значит, уже готова явить меня миру. Так почему бы не остаться и не познакомиться с их культурой в самый подходящий момент, когда всё будет происходить у меня на глазах?
