— Я мыслю иначе, — и пояснил: — Когда моя мать была девочкой, она заблудилась. А пока бродила по лесу, на ее след напал тэш — один из мелких хищников. Он упрямый, как килим, а прожорливый, как охо. Тэш не нападает сразу, как большой хищник, он преследует дичь до изнеможения, пока та не лишится сил, и тогда пощады уже не будет. И не увидеть бы маме родных, если бы не охотник — кийрам. Он защитил маму, убил тэша и привел ее к себе домой. Мама рассказывала, что испугалась его еще больше зверя, но кийрам и его жена накормили девочку, уложили спать, а утром охотник отвел ее к границе тагана и крался сзади, пока мама не вышла к Иртэгену. Она оборачивалась и видела его. После того, как убедился, что ребенку ничего не угрожает, кийрам ушел и больше не возвращался. А вот мама, когда еще немного подросла, помня о законах Отца, отнесла своему спасителю дары, чтобы отблагодарить его за помощь. Она говорила, что нашла дорогу так быстро, будто каждый день по ней бегала. — Алдар улыбнулся, но не мне, а своим воспоминаниям: — Мама была очень доброй женщиной. Она учила меня тому, что хорошие люди живут не только в таганах, и раз Отец создал и их, то мы не можем считать себя выше других его созданий. Я это запомнил.
— Но это не мешает тебе воевать с ними, — ответила я.
— Разве у тебя дома совсем не сражаются? — спросил он в ответ. — Вы живете с соседями в мире и согласии?
— Нет, — сказала я. — Войны случаются. — И улыбнулась: — Ты прав.
Впрочем, на меня работало два, даже три обстоятельства: меня принимал Танияр, моей матерью была вещая, и меня признал саул. А еще ягиры относились ко мне дружелюбно, особенно с тех пор, как я вернулась с Ветром. Я была единственной из непосвященных, кому были открыты ворота их подворья, которое тут же получило от меня название — казармы. Даже родные воинов не могли пройти внутрь, они ждали за воротами.
Здесь жили и обучались ученики, уже прошедшие посвящение ягиры, даже те, у кого имелись свои семьи. На этом подворье они тренировались, делились секретами мастерства, просто проводили время. Место обитания ягиров было большим и занимало немалую часть Иртэгена. Тут стояли длинные дома в два этажа без всяких украшений, разве что на дверях висел тот самый знак, который был на их сапогах — арлык, как назвал его Танияр. Это был круг, в нем ломаная линия — холмы, и над ними ленген. Воин из Зеленых земель. На арлыке алдара тоже были холмы, но ленген был «воткнут» в них, и на рукояти, распластав крылья, сидела птица арзи — символ рода местных каанов.
Разумеется, на подворье я попала благодаря Танияру, даже дружественное расположение ягиров не раскрыло бы мне ворот. Мой воин брал меня сюда с собой несколько раз, и я с интересом наблюдала за жизнью этого закрытого сообщества. Впрочем, я ничего не понимала в военном искусстве, а потому никому не могла передать их секретов. Я даже не знала названия всего оружия, которое они использовали во время своих тренировок. Танияр мне пояснял, но я не запомнила, потому что посчитала эту информацию лишней.
И что бы иртэгенцы ни думали о вольностях, позволенных пришлой полукровке, но никто не рисковал спорить с ягирами или навлекать на себя гнев их алдара. И уж тем более никто не хотел ссориться с шаманкой. Впрочем, это касается разумных людей. Дураков и завистников тоже хватало. Но сейчас, когда Танияра рядом не было, я решила изменить сложившееся положение.
В первый же день после отъезда алдара с отрядом ягиров из десяти человек, я вышла прогуляться по Иртэгену, не забыв прихватить с собой Сурхэм.
— Пойдем гулять по курзыму, — сказала я ей.
Курзым, иначе рынок, в Иртэгене имелся, как и в любом тагане. Туда собиралась отвести меня Ашит, чтобы я посмотрела на людей, а они на меня. Танияр тоже водил пару раз, но больше посмотреть на устройство местного торга, чем ради каких-то покупок. Кстати, деньги в таганах тоже были в ходу: медные и золотые монеты с чеканкой символики тагана на обеих сторонах. Назывались они в зависимости от достоинства: мелкие (медные) — кэсы, а крупные (золотые) — арчэ. Но, где бы ни были отчеканены монеты, они одинаково ценились во всех таганах. Впрочем, меняться дети Белого Духа тоже любили, и для таких обменов существовала своя система мер, чтобы исключить неравную мену.
Я ничего менять не собиралась, да у меня ничего и не было. А вот мешочек, где лежали и кэсы, и арчэ — имелся. Мне дал его Танияр еще в нашу первую прогулку по курзыму, правда, я тогда не воспользовалась его любезностью. А сейчас кошель оказался кстати.
— Чего купить хочешь? — полюбопытствовала Сурхэм. — Если чего приглядишь, без меня не покупай, я сторгуюсь.
— Это не для торга, — улыбнулась я и, тряхнув кошелем, назидательно произнесла: — Это для разговора.
— Неужто хочешь за разговор платить? — изумилась прислужница.
— Нет, Сурхэм, — усмехнулась я. — Заплати одному за разговор, и другие просто так рта не откроют. Я собираюсь использовать деньги, как повод завести беседу.
— Не пойму я тебя, Ашити, — покачала головой старуха, и я пообещала:
— Увидишь.
