Сэм не спал, ждал их, нервничал, переживал. Когда Джон в изодранной окровавленной одежде ввалился в номер, таща Дина за собой, Сэм кинулся им навстречу и подхватил брата.
– Что?! Что с Дином?! Папа!
– Держи его, Сэм. Ты знаешь, что делать.
И Джон развернулся обратно к двери.
– Папа, стой! – Сэм был напуган.
– Я должен ехать!
– Что? Как? – негодование и раздражение прозвучали в голосе ребёнка. – Ты же сам ранен и не можешь уехать вот так!
– Я должен.
–Ты потащил Дина на эту охоту, теперь он ранен, и ты нас бросишь здесь одних?! Охота тебе всегда важнее!!
– Сэмми, пожалуйста… – прохрипел Дин. – У него мало времени.
Бросив на отца злой взгляд, Сэм без слов отвернулся и повёл Дина к кровати. Дверь громко хлопнула.
– Он скоро вернётся, Сэм… Это, и правда, важно.
– Что, важнее, чем мы? Чем ты? – зло выпалил Сэм, наполняя таз горячей водой из-под крана.
– Сейчас да. Мы и без него справимся.
Позже, когда ему самому станет лучше, Дин расскажет брату, что отца укусил вервольф, что он, может, уже не будет их отцом, и придётся его убить. Ведь укус вервольфа опасен тем, что обращает человека в такого же монстра. Но если повезёт, то Джон все же успеет за пару часов проехать целый штат и принять противоядие, имеющееся всего у пары охотников по всей стране, после чего два или три дня пролежит в лихорадке на диване в гостиной у старого приятеля, пастора Джима, пока лекарство не справится с заражением. Если он успеет. Должен успеть. Он всегда успевал, всегда выбирался, из любой переделки.
Сэм выслушает спокойно и внимательно, но все равно будет в тайне злиться на отца и обвинять. Таков уж Сэм.
***
На полной скорости Импалы Дин домчался до побережья. Что странно, сегодня снаружи было довольно много народу, несмотря на то, что близился только пятый час утра. Несмотря на дождь и непогоду, молодежные подвыпившие компашки бродили по улицам туда-сюда, с разных сторон доносились веселый смех и болтовня. В лобовое стекло Дин увидел, как мимо, пошатываясь, прошел парень с тыквой в костюме Дракулы. Сегодня же ночь Хэллоуина! Он и забыл!
– Чертей им мало что ли? – пробубнил Дин себе под нос, вышел из машины и, взяв с собой все необходимое, побежал в сторону Мендоты.
Озерная поверхность сегодня была беспокойной. Похоже, дождь усилился, и ветер на воде был более порывистый и холодный, поднимающий тревожные волны.
Выломав дверь в том самом злополучном сарае, Дин вытащил единственную исправную лодку, которая там имелась, и дотащил до воды. На удивление, вокруг стояла полная тишина – криков и смеха гуляющих было совсем не слышно отсюда, – и от этого показалось, что лодка сошла на воду с громким плеском. Забравшись в нее, Дин схватил весла. Оттолкнулся от берега, сделал раз взмах веслами, два. Лодка отчалила. Но куда плыть? Недалеко, но в какую сторону? Вокруг была кромешная тьма, ветер дул с воды, холодными пощечинами бил прямо по лицу, и плыть пришлось ему на встречу. Дин закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. И тут в голове словно появился путь. Он знал, куда плыть! Он помнил! Вероятно, он видел это в мыслях не Сэма, но сознание не сохранило образ. А теперь картинка сама появилась перед глазами. Дин быстро заработал веслами в сторону огромных скал в километре-полутора от него по береговой линии.
Осенний ночной холод у воды ощущался еще острее, поэтому очень скоро Дин замерз. Дождь и ветер били в лицо, пальцы на веслах закоченели, но нужно было быстрее плыть, и он плыл. Сколько времени прошло к тому моменту, когда лодка треснулась носом о холодный каменный склон, он не знал. Грот, нужно найти грот, крутилось в голове. В полной темноте… Дин залез в сумку в поисках походного фонаря. Нашел, включил. Тьму тут же пронзил тонкий желтый луч света, освещая серые мокрые камни и темную воду вокруг. Закрепив фонарь на край лодки, Дин двинулся вдоль скалы. Проплыл метров двадцать, может, тридцать и разглядел узкую расщелину. Настолько, что лодке туда точно не пройти. В том, что грот находится именно здесь, Дин не сомневался, поэтому, проверив, на месте ли нож, и захватив фонарь, он оставил лодку у скалы, а сам спустился в воду. Такую ледяную, что внутри все сжалось от холода. Держась за борт одной рукой, он попытался глубоко вдохнуть, но не вышло. Все сковал холод. Ноги не доставали до дна, и сколько еще здесь метров уходило вниз, было неизвестно, поэтому надо было быстрее шевелиться, чтобы совсем не закоченеть и не утонуть. Дин отцепился от лодки и, часто дыша, направился в ущелье, одной рукой держа фонарь над водой и освещая себе путь.
Когда он заплыл в расщелину, плеск воды от его движений разошелся звучным эхом по каменным сводам. Здесь шум дождя, отражающийся от каменных стен, казался намного громче. Превращался в гул. Но чем глубже он уходил в грот, тем тише становились звуки снаружи, и постепенно он остался в полной тишине. Только гулкий плеск воды от его движений разносился по каменным сводам.
