Змей молчал. Конечно, они и до этого вне Гаткиного ресторана не общались, но теперь-то он запросто мог найти ее контакты, позвонить, написать или даже приехать. Но он молчал, как и сама Белка. Она бесконечно дорисовывала его образ в своей голове: вот морщины между бровей проявляются чуть ярче, когда он произносит: «Вы невыносимы, Белка!» Или левая бровь выгибается дугой, когда он уточняет, с ним ли она говорит или так – вслух размышляет. На набросок словно краски плеснули – и он ожил, проступил во всех подробностях, делая все эти диалоги о животных бездарным адюльтером.
Тёмыч показался в комнате без стука и хотя бы малейшего предупреждения. После ее признания стало легче находиться дома – вот, смотрите, я неидеальная младшая сестра. Такое себе очеловечивание в глазах родных, но ни упреков, ни разочарованных взглядов не последовало. Белка не понимала: дело в том, что Эля и Тёмыч давно знали, что она куда больше похожа на них, чем кажется, или просто сил реагировать на ее драму ни у кого не осталось?
– Там твое двадцать шестое лето проходит мимо. – Тёмыч огляделся по сторонам, а потом опустился на пол у дальней стены, чтобы смотреть прямо на Белку.
– Если бы только лето.
– Белка, ты о чем сейчас погибаешь? – Обезоруживающая прямота, которую Тёмыч умел обернуть красивыми и правильными словами.
– О том, что люблю сразу двоих. А так не бывает…
– Бывает, Белка, еще как бывает. А вот быть влюбленной в двоих одновременно – это уже из разряда фантастики. Ты в кого из них влюблена?
– Неважно. – Белка натянула одеяло повыше. – Я не могу быть с тем, в кого влюблена. У него жена, если ты не помнишь.
Сказала и тут же пожалела. Интересно, видел ли Тёмыч в ней отражение Вари? И могла ли Белка примерить их историю на себя?
– Ну, некоторых брак не останавливает, – Тёмыч собственноручно бросил камень в свой огород – игра на опережение, чтобы сделать больно до того, как ударят другие.
– Но не его. Он не уйдет от жены, Тём. А я…
– Не уйдешь от Мишки?
– Не знаю. Это нечестно…
– Что именно?
– Все. С какой стороны ни посмотри – все нечестно по отношению к нему.
Тёмыч молчал, вторя тихим размышлениям Белки. Она винила Варю за измены, а теперь сама поступила так же. А Тёмыч видит эту печальную параллель? Белка отчаянно надеялась, что одно ее существование не причиняло брату боль.
– Мы с тобой, сестренка, совершаем одни и те же ошибки. Эля, возможно, тоже, хоть и не признается.
– Влюбляемся не в тех?
– Это да, – угрюмо согласился Тёмыч. Он медленно почесывал бороду, словно так ему было легче думать, слова собирать в правильном порядке. – Но за это мы не отвечаем, так что ошибкой такое назвать сложно. Не то чтобы мы не в тот номер в каталоге ткнули – и вот, получите, распишитесь, ваша ошибка подъехала, любите какая есть.
– А можно весь каталог посмотреть?
– Поздно, – Тёмыч развел руками. – Но ошибаемся мы не в людях, Белка. А в том, что любовь ставим во главу всего.
– А разве бывает иначе?
– Вспомни, не знаю, хотя бы колесо баланса жизненного или как оно называется? Там восемь секторов, и любовь – лишь один из них. А у нас же и здоровье, и работа, и друзья – все на свете идет под откос из-за любви!
По детской привычке хотелось пободаться с братом, но слова Тёмыча звучали слишком убедительно: он знал, о чем говорил. Ей физически было плохо, работать не хотелось, видеться с кем-то – тоже. Вроде качался лишь один столп ее жизни, а рушилась она вся.
– И что ты предлагаешь? Выбирать между ними не по любви?
– Не выбирать между ними. Вообще.
– Ты сам не веришь в то, что говоришь. Потому что вот так бросить любовь невозможно.
Тёмыч закрыл глаза, откинул голову назад, с глухим стуком ударяясь затылком о стену. Он выглядел так, словно через мясорубку пропустили и слепили заново – как попало. Наверное, сейчас они были похоже больше, чем на всех семейных фотографиях вместе взятых.
– Я говорю тебе выбирать не человека, а себя. Успокойся, работай, гуляй с друзьями, запишись на танцы или езжай на острова рисовать свои наряды. Белка, не выбирай человека из состояния кризиса, выбирай чувства, когда они перестанут тебя ломать.
– Звучит скорее поэтично, чем реально.
– Кому ты рассказываешь, – усмехнулся Тёмыч. – Ты словно между долгом и предательством выбираешь, как в старинном романе. А тебе не нужны все эти драмы, не превращайся в меня.
Тёмыч поднялся слишком поспешно, будто и для себя нашел ответы. В другой раз Белка попыталась бы разобраться, что там накрутил в голове брат, но сейчас самое время подумать о себе. Между кем она выбирала: между Змеем и Мишкой или между Белкой и Изабеллой? Да и выбор был неравен: Змей не предлагал ей ничего, кроме безликих разговоров, а Мишка не знал ее настоящую, но готов был прожить вместе всю жизнь. А Белке хотелось всю жизнь и со Змеем. Хотелось ли?
