Белка всхлипнула, срываясь на смешок. Они встретились не для того, чтобы остаться вместе, а чтобы вместе стать собой. И разойтись разбираться с этим по одиночке. Потому что продолжать эти встречи теперь – изменять и врать, изнывать от боли и травить себя каждую ни в чем не повинную пятницу.
– Что ж, выходит, как в классике: «Это история про парня и девушку. Но предупреждаю заранее: это история не о любви».
– Я так предполагаю, что это классика ромкомов?
– Да, но вам понравится. Посмотрите обязательно, это…
– Не называйте, Белка. Я найду его по цитате.
– Снова игры? Ладно, расскажете потом, как…
Свободной рукой удалось спрятать лицо – слезы душили от осознания того, что «потом» никогда не случится.
– Никогда – слишком долгий отрезок времени, никто не может обещать нам это самое «никогда».
Она, конечно, снова думала вслух. Белка ощущала кожей, как секунды ускользают и отмеренная им встреча подходит к концу.
– И что мне теперь делать?
– Платье подвенечное шить…
– Я не… – Белка замотала головой, не в силах озвучить, что не уверена в своей скорой свадьбе.
Змей снова поцеловал ее дрожащие пальцы и улыбнулся, демонстрируя морщинки вокруг рта. Прекрасные и необратимые следы времени, которое он прожил – и еще проживет – без нее.
– Тогда просто жить. Решать со свадьбой. Но не для меня, не для жениха вашего или семьи. Решайте для себя, Белка, иначе все это окажется зря. А мне не хочется думать, что мы с вами были зря.
– Не зря. Точно не зря.
Белка позволила себе еще один поцелуй – прощальный. Его вкус – горько-соленый, как слезы в глазах Змея. Он, помогая Белке встать с пола, в последний раз коснулся губами ее пальцев и задержал их в своей ладони чуть дольше положенного. Белка огляделась в поисках сумки – та нашлась на столе, брошенная в порыве то ли злости, то ли страсти. Выудив оттуда большой конверт, она протянула его Змею. Там был его портрет – нарисованный по памяти после роковой встречи. Карандашный монохром, и только глаза плескаются цветом – Белка знала, что будет помнить их, рисовать и видеть во сне еще долго, слишком долго. А по бокам над плечами, как ангел и бес, на портрете вырисовывались силуэты енота и змея.
Змей улыбался, разглядывая рисунок, но вслух прочитал лишь робкую подпись в углу листка:
– Вы есть.
– Помните это, – Белка мягко улыбнулась. – А мне пора. Меня ждут.
– Уже? – встрепенулся Змей, но тут же взял себя в руки. – Надеюсь, он такой же милый.
– Как вы? – не сразу сообразила Белка.
– Как енот, – Змей дразнился самой первой их беседой, словно замыкая круг повествования. Эля бы оценила закольцованность.
– Мы же хотели очистить его светлое имя! Дался вам этот енот, товарищ Змей!
– Сердцу не прикажешь.
Белка зажмурилась, потому что слезы не заканчивались. А когда открыла глаза, увидела такой же влажный блеск во взгляде напротив. Вот и все. Сейчас они разойдутся, и надпись «Конец» все же появится над этой главой их жизней. Даром, что в русском кино «счастливый» не приписывают – тут всегда сплошные драмы и никаких ромкомов.
Белка улыбнулась – не хотела прощаться слезами. Получив ответную теплую улыбку, она поспешно вышла из випки. Чтобы не оставалось возможности вернуться, чтобы не делать себе еще больнее, чтобы дать себе утонуть – а там и оттолкнуться ото дна. Илья Свирский смотрел ей вслед сине-серыми глазами Змея.
Наушники Белка вставляла в уши для камуфляжа – чтобы люди не подходили и не говорили с ней. Но слишком чувствительный сенсор включил песню, что играла последней. Ту самую, что строчкой вспыхнула перед поцелуем. В то мгновение Белка поклялась себе сменить плейлист, ведь он добивал ее из раза в раз все эти месяцы. И сейчас финальный аккорд растекся едким лимонным соком по свежей ране, выжигая Змея как явление из ее сердца.
Избежать драки удалось с трудом. Эле казалось, она все продумала, просчитала в своей голове от и до. Отпустит себя, показательно пойдет во все тяжкие с этим Андрюхой, отвернет от себя Кирилла, а с ним – Мари и всю компанию. И уедет из Зеленого под неодобрительные взгляды, закрывая дверь в эту часть истории. Некрасиво, больно, зато очень действенно. Коллективно вычеркивать кого-то из жизни всегда проще – и Эле нужна была эта поддержка для Кирилла, чтобы у него и в мыслях не было даже смотреть в ее сторону. Но оказалось, что, если в твоих планах фигурирует хотя бы еще один человек – не то что целая орава, – все может пойти наперекосяк. Хотя нет, не
– Эля, ты в порядке? У тебя созвон через пять минут – помнишь?
Ксюша спрашивала почти шепотом, явно опасаясь, что Эля может и голову откусить. Как она выглядела со стороны? Хмурая и собранная? Злая и потерянная? Все сразу?
