– Почему бы и нет? Спокойствие – это про надежность. Про то, что можно погнать и автостопом, но ты точно уверена, что с тобой все будет хорошо. Что, если ты попросишь унылый, но полезный подарок, ты получишь его – а не суперидею с глубоким смыслом. Даже от хорошего можно устать: от романтики, от эмоций через край, от веселья… И уж тем более от неопределенности.
– Выходит, я идиот какой-то.
– Да нет, Тём… Мне кажется, ты просто не всегда знаешь, когда стоит остановиться.
Катин взгляд был красноречивее всех сказанных слов. Вот сейчас они сидели, болтали, как близкие люди, понимающие друг друга и принимающие. А могли стать такими гораздо раньше. Даже несмотря на то, что расстались: внутри отболело бы и со временем они пришли бы вот к такой постотношенческой жизни. Но Тёмыч упорно пытался вернуть прошлое, делал больно и, как всегда, думал, что сможет дожать. Он и правда не остановился вовремя и потерял кусок жизни с близким человеком.
– Никогда не думал, что все выглядит так. Я, конечно, понимал, что не идеальный, но уж точно не считал себя эгоистом.
– Ты словно «эгоист поневоле». Ты причиняешь добро, чтобы чувствовать себя хорошим человеком. Быть достойным любви. И при этом живешь в какой-то своей философии, словно герой фильма.
– Хреновый у меня сценарист, выходит. – Тёмыч закашлялся от внезапно поднявшегося изнутри смешка.
– Так берись сам за сценарий. Только за других героев не пиши, пожалуйста.
Катя порывисто встала, сгребая в охапку букет. Тёмыч, конечно, хотел поговорить еще, но сказанное и услышанное стоило переварить.
– Давай я тебя провожу хоть до метро?
– Нет, я… хочу прогуляться в одиночестве, если честно. Этот разговор, – снова вздох и грустная улыбка, – он что-то и во мне всколыхнул. Ты знай только, что мы расстались не из-за тебя, а из-за нас. Я тоже тогда была… взбалмошной, что ли? Не совсем понимала, чего хочу от отношений, от мужчины своего…
– Но точно не меня, – Тёмыч не спрашивал, он утверждал.
Катя не ответила. Она легко коснулась губами его щеки и уже было собралась уходить, но остановилась.
– Спроси у нее, что было не так.
– Не могу, – честно признался Тёмыч. – Не готов я видеться с ней, говорить. Она… не просто ушла.
– О-о! – Катя уловила все по его интонации, по упрямому взгляду в потрескавшийся асфальт, по напряженным плечам и скулам. – Все равно спроси – даже если лет через пять, когда сможешь просто говорить. А сейчас – отпусти. Мой тебе совет, если он, конечно, нужен. Пока!
Катя уплыла, унося с собой аромат пионов и трепетное тепло. Тёмыч пытался разложить на оттенки чувства, которые его переполняли. Радость от встречи и от того, что они могут вот так спокойно и открыто говорить. Сожаление, что встретил Катю не в то время – возможно, сейчас у них был бы шанс на «долго и счастливо». Злость на Варю и на себя – как он не замечал, что порой оказывался отвратителен в своих лучших порывах? Хотя даже сейчас мозг упорно отвергал Катины слова: он же всегда от души, с любовью, как лучше, он не идиот… Признаться себе и принять себя немного уродцем – это ли не самое важное, что можно сделать сейчас?
Телефон в кармане зажужжал так неожиданно, что Тёмыч едва не подпрыгнул на скамейке. Вспомнился момент из «О чем еще говорят мужчины», когда Саша рассуждал об ожидании СМС: кладешь телефон вниз экраном, чтобы не проверять каждое мгновение, а потом взять в руки – и раз. И там, конечно, не
Утром завтрашнего дня Тёмыч наконец добрался до рабочей почты. Он почти отправил письмо от неизвестной Эрики в корзину, но зацепился взглядом за тему «это я».
