Слава аккуратно коснулся губами руки Эли: она всегда восхищалась тем, как он умел передать нежность и заботу совсем тривиальными действиями. Она запустила пальцы свободной руки в его волосы.
– Ты говорил, что я бы сбежала, скажи ты правду тогда… Ты прав.
– Да я видел, как ты смотрела на парней, что позволяли себе влюбляться в тебя открыто, – на серийных убийц с большей милостью смотрят! – Слава не разогнулся и смотрел на Элю снизу вверх, отчего выглядел совсем мальчишкой – она его таким и не знала даже.
– Ну ты тоже из меня монстра совсем делаешь, а еще – друг. Нет, Слав, я бы сбежала не из-за нелюбви к любви. – Они синхронно усмехнулись дурацкому каламбуру. – Я бы ушла из-за тебя – чтобы не делать больно. Мое «Я люблю тебя» всегда было однозначным, дружеским и честным.
– Элька, – Слава притянул ее к себе, накрывая своими руками, словно в кокон от внешнего мира, – ты хоть и стервозина, конечно, по жизни, но потрясающий человек. Поэтому мы все в тебя влюбляемся и остаемся – без тебя как-то никак. Я, кажется, чай забыл заварить…
Они еще какое-то время просидели обнявшись, и в этот раз тишина оказалась комфортной и умиротворяющей. Эля начала было себя корить за слепоту и наивность, но быстро одернула – это не ее ответственность. Она не должна была считывать людей, сомневаться в их намерениях и чувствах. Она никого не обманывала, а Славу – тем более. И Кириллу она не врет.
Слава будто почувствовал смену вектора мыслей – осторожно отодвинул от себя Элю, обеспокоенно вглядываясь в ее лицо.
– Между нами же все как раньше?
– Насколько раньше? – с издевкой уточнила Эля, давая понять, что все хорошо.
– Вот такую тебя я узнаю. – Слава потер шею и встал, направляясь к сиротливо ожидающим чайным пакетикам в чашках, в которые кипятка так никто и не налил. – А что касается твоего детеныша, то не решай за него. И не додумывай.
Эля лишь закатила глаза на «детеныша» и устало вздохнула – день казался бесконечным.
– А за себя я могу решать?
– Сбежишь?
– Попытаюсь влюбиться. Может, здесь, как в любом деле: вижу цель, не вижу препятствий, прикладываю усилия! Все, не хочу об этом больше. Давай уже чай пить.
Она порывисто схватила пульт и запустила шоу, над которым они хохотали до этого странного разговора. Эле хотелось отключить шум в голове, бесконечные мысли и вопросы, любовную чушь, которую она препарировала, чтобы хоть что-то отозвалось внутри. Слава поставил чашку перед Элей и сел рядом, обращая все свое внимание на экран. Через минуту они уже смеялись, словно не было этого лирического отступления с признаниями, вот только из памяти так просто стереть это не выйдет. Эля отложила внутреннюю истерику на другой день.
Весь мир словно поделился на привычные ситуации и на те, после которых спрашивают, почему она так странно себя ведет. Хотя, возможно, это было семейное весеннее обострение у Стрельцовых, потому как Белку и вовсе подменили – Эля хоть и наблюдала со стороны и отдаленно, но замечала все эти странности, – а про Тёмыча даже говорить не хотелось. Сама же она надела на себя привычный костюм язвительной женщины в самом расцвете сил, едва вышла из Славиного подъезда, и набрала проектов на год вперед – все, конечно же, с дедлайном «вчера». Но ничего не помогало: Эля ощущала себя некомфортно, постоянно утопала в отголосках мыслей и сомнений, припоминала свои эмоции вплоть до детского сада. В итоге – нервная и разбитая – она спешила на встречу с Мари, но до немного пафосного «Золотого гребешка» так и не дошла.
– Добрый день, Элеонора Александровна! – Мари солнечным лучом нарисовалась в ста метрах от офиса. Мельтешащим солнечным лучом, если быть точнее, – словно кто-то баловался с зеркалом в доме напротив.
– Когда-нибудь ты начнешь выполнять мои задания, но, видимо, не сегодня. – Эля перевела дыхание. – В офисе не вариант вести разговоры: там у каждого дополнительная пара ушей прорезается, едва дело доходит до личного.
– Я купила выпечки и вот, – Мари неловко дернула рукой, в которой была переноска с бамбл-кофе из кофейни April, что недавно открыла филиал как раз неподалеку.
– Я так растерялась, что слона-то и не заметила. В парк?
На самом деле это был сквер, но Мари довольно кивнула в ответ, не вникая в тонкости терминологии. Эля забрала один из стаканов, радостно отмечая, что Мари помнит о ее вкусах. Это мелочь, конечно, она спокойно выпила бы и капучино какой-нибудь, но с приходом весны сразу хотелось переключиться на холодный апельсиновый кофе – личный допинг Элеоноры Стрельцовой.
– Ты дизайны смотрела? А то я еще рабочие чаты и почту не проверяла.
– Да, неплохо вышло. Там Марк накидал комментариев: можешь вникнуть, доработать, и мы возьмем в оборот, а можешь послушать и оставить как есть – себе в портфолио. Все очень неплохо, Лисеныш.
– Класс, – довольно выдохнула Мари, выбрасывая в урну переноску для кофе. – После обеда посмотрю все в офисе, спасибо, что напрягаетесь ради меня.
