– Не смогла идентифицировать ввиду отсутствия прецедента?
– Вот теперь я скажу тебе: «Окстись!» Ты порой слишком циклишься на формулировках, – губы Славы поджались в недовольную ниточку. – Так как опыта не было, то ты еще не разобралась в своих ощущениях, зато становится понятно, откуда эта тревожность.
Эля хотела ответить сразу, но уткнулась головой в колени, погружаясь в раздумья. Возможно, самым большим противоречием в Славиной теории был как раз этот момент: любовь – она же про чувства, а Эля все перебирала мысли, примеряла распространенные истины на себя и сравнивала результаты с мировой статистикой влюбленностей.
– Я, может, и не искушена в плане этих ваших романтических порывов, но насмотренность и начитанность у меня ого-го! Нет у меня к Кириллу особенных эмоций, мне не хочется его целовать, планировать совместную жизнь и все такое. Он мне друг, которого я иногда хочу, а в остальное время – интересный и важный для меня человек.
– Я знаю этот статус, можешь не рассказывать.
– Слав, ты влюблен в меня? – Эля внезапной пощечиной задала вопрос, который то и дело всплывал в ее голове в ответ на все неоднозначные реакции теперь-уже-непонятно-друга-ли.
Слава смотрел на нее не отрывая взгляда – пристально и, как ей казалось, разочарованно. Стоило ли спрашивать? Старая трусливая истина о том, что чего-то нет, пока об этом не сказали вслух, сейчас могла сработать в обратную сторону и расколоть чуть ли не лучшие отношения в жизни Эли.
– Ты правда хочешь, чтобы я ответил? – Он, как всегда, давал ей шанс отступить, не раскачивать лодку и забыть эмоциональный порыв. Сама Эля, скорее всего, приняла бы вызов и колола каждым словом в ответ, но Слава был слишком добр к ней.
– Глупо было бы сейчас ответить «нет»: это сделает ситуацию только хуже.
– Наверное… – Слава встал из-за стола, забирая грязные тарелки, чтобы отнести их в мойку. – Я был в тебя влюблен, Элька. С первого взгляда, с первого слова, что ты мне сказала.
– Я и не знала…
– Так и задумывалось. У нас же сразу странные отношения сложились: мы сдружились нашей компанией, внутри которой чего только не было! Целовались на тусовках, пытались встречаться, дружили с привилегиями и без – так, наверное, во всех больших компаниях по молодости бывает. Но сложилось только у Гришиных, а у нас с тобой… Ты сразу всех ставила на место, даже задуматься о романе с тобой не позволяла. Не так чтобы прямо, скорее твой характер и поведение диктовали такое отношение к тебе. И я смирился, стал твоим другом, потом еще и любовником.
– Я думала, что мы сразу стали друзьями, а ты был в меня влюблен… – Эля проговаривала мысли вслух, не обращаясь к Славе и в то же время продолжая свой внезапный допрос.
В мойку отправились стаканы, чайник зашумел в унисон с накаляющейся атмосферой в квартире.
– Прости, – полуизвинение, полувопрос. – Я видел, что у меня не было ни единого шанса. Но ты почему-то дорожила мной, впускала в свою жизнь и откровенничала, особенно после выпивки. И я не хотел это терять.
– Это было больно?
– Что за садистские наклонности, Элька? – Слава выудил из шкафчика два пакетика с чаем, продолжая внезапный экскурс в прошлое.
– Значит, было.
– Это и сейчас не то чтобы приятно.
Щелчок чайника в образовавшейся тишине прозвучал почти выстрелом в упор: Эля нервно дернула плечом. Слава наконец развернулся к ней. Немного поколебавшись, он все же сел обратно за стол.
– Элька, я не мог не влюбиться в тебя. И да, это было больно: видеть тебя, обнимать, целовать, засыпать рядом с тобой и знать, что все это несерьезно.
– Я к тебе всегда относилась серьезно, Слав, окстись!
– Конечно. – Он взял ее ладонь в свои руки и принялся поглаживать большими пальцами костяшки. – Но как к другу. А я хотел серьезных отношений: встречаться с тобой, замуж позвать однажды. Но я точно знал, что ты меня не любишь. Я мог уйти, мог разорвать все связи с тобой, мог честно признаться – и ты сама бы умчалась в закат от меня подальше. Но я выбрал остаться – это только моя ответственность. Поэтому я никогда не говорил тебе о любви… Пока она не превратилась во что-то дружеское, когда фраза «Я люблю тебя» не признание, а часть жизни.
– И ты никогда не жалел, что остался со мной?
– Всякое бывало. На меня накатывали злость и отчаяние, когда ты уходила с очередным парнем: я напивался, дрался, пытался забыться в других. Ненавидел тебя порой – до одури, Элька, так сильно. – Слава рассмеялся, и Эля улыбнулась ему в ответ. – Но это давно было. И знаешь, это все того стоило: время и обстоятельства меняются, отношения перерастают всякую чепуху, а вот потерять в этом всем такого друга, как ты, я бы точно не хотел!
– А сейчас ты больше в меня не влюблен? – Эля сама не могла понять, почему этот вопрос прозвучал немного печально.
– Ты самолюбие свое потешить хочешь или что? И не надо на меня так смотреть, – Слава аккуратно повернул голову Эли вправо, освобождая себя от ее пристального взгляда.
– Я хочу хотя бы теперь быть в честных отношениях с тобой.
– Манипулируешь?
– Нет, Слав, пытаюсь понять вас.
– Кого? Мужиков?
– Людей, умеющих любить.
