Первым заметил Орлюка Тхорик. Шикнув на Суконку, он вытряс из мешка картошку и бросился в кусты. Суконка, забыв со страху о своем мешке, бросился вслед за ним.
— Стой, стрелять буду! — услышал он за своей спиной властный голос.
Предупредительный выстрел показался Суконке громом. Потемнело в глазах. Он бежал, не разбирая дороги, почти ничего не видя перед собою. Подальше, подальше от человека, на помощь которому в любую минуту могла сбежаться вся деревня! Он бежал до тех пор, пока в изнеможении не свалился в густом ельнике. Сапоги были полны воды. Оттуда она хлынула в брюки и, холодная, как лед, доползла до спины. Он вскочил, стянул сапоги, вытряс из них вместе с портянками остатки грязной воды. Прислушался.
Где-то неподалеку деловито стучал дятел. Изредка попискивали, порхая с ветки на ветку, шустрые синицы. Молчаливо и неподвижно стояли вокруг вековые ели в чепцах из литых золотистых шишек на поднятых к небу вершинах.
После только что пережитого смертельного страха этот нетронутый покой леса чуть не до слез растрогал Суконку. Он помнил эти деревья еще с детства, когда приходил сюда с шумной компанией сверстников по грибы или ягоды. Ему казалось, что те же самые синицы порхают и теперь, тот же дятел постукивает по сухому дереву. Люди по-прежнему ходят спокойно по тому самому полю, пашут, сеют, косят, в праздничные дни идут друг к другу в гости, гуляют на вечеринках, свадьбах, родинах, где, выпив чарку, вспоминают то, что навсегда ушло от них вместе с оккупацией.
А почему он, Суконка, должен прятаться от тех, с кем когда-то вместе бегал в этот лес, свистел и аукал во все горло? Почему он должен, как собака, подбирать чужие объедки? Ходить на поле красть чужой картофель, чтобы выжить?
И все из-за того, что пошел на службу к гитлеровцам, помогал им строить «новый европейский порядок», от которого целые деревни убегали в леса, как от чумы. Теперь прилетел из-за границы «спадар». Говорит те же слова, что говорили немецкие «спадары». Правда, этот ругает немцев за то, что не удержались и удрали отсюда, хвалит американцев. Они, дескать, помогут ввести в Белоруссии «американский образ жизни». Суконка, как ратник бэнээр, получит после победы над Советской властью богатый хутор или прибыльную должность. То же, что сулил и Гитлер, если они, «гончаки» и «стремголовцы», будут хорошо ловить подпольщиков и партизан, безжалостно уничтожать их семьи. И у тех, и у этих, приславших сюда этого сопляка «Чечетку», песня одна и та же: жечь, грабить, убивать. И слова, чтоб вы сами сгорели, повытаскивали из каких-то старых чулок: «ратник», «спадар»… Тошнить начинает от всего этого… Нашли дураков!
Злой на весь свет, Суконка выжал брюки, выкрутил портянки и натянул сапоги. Надо скорее добираться до своего логова. Постояв с минуту и не заметив ничего подозрительного, Суконка двинулся в путь.
На старом месте он никого не нашел. Должно быть, Тхорик рассказал о встрече с Орлюком, и Черный Фомка решил перебраться в более укромное место. Суконка обошел всю Волчью гряду, но никто не окликнул его. Солнце уже повернуло к закату, когда наконец перед ним, будто вынырнув из-под земли, появились Слуцкий и Борисовский, возвращавшиеся из поездки в Гродно.
— Что вы ищете здесь, спадар ратник? — строгим голосом спросил Слуцкий. — Почему шляетесь один далеко от базы? Разве не было приказа о том, что, кроме меня, спадара Борисовского и капитана Пикулича, никому не разрешается выходить за границы лагеря в одиночку?
— Так ведь лагеря нет.
— Как нет? Что вы, бредите?
— Лагерь разбежался, спадар полковник. В нас стрелял Орлюк.
Мокрые, все в болотной грязи брюки и стеганка Суконки подтверждали неприятную для «спадара» новость. Он опустил правую руку в карман и настороженно оглянулся.
— Орлюк был один?
— Один, спадар полковник.
Суконка рассказал о том, что произошло на картофельном поле. Подбородок и губы «командующего» стали жесткими.
— А где вы девали Тхорика?
— Он бросился в кусты раньше меня, спадар…
— Плохие из вас ратники, если вы бросаете друг друга! — зло сверкнув глазами, крикнул Слуцкий. — Вместо дружного союза и совместной борьбы за наше общее дело каждый заботится только о том, чтобы спастись самому. Разве могут наши союзники за границей надеяться на такое войско? Приказываю вам, спадар ратник, немедленно отыскать капитана Пикулича и доложить мне. Мы будем ждать его на Зеленой кругловине.
Зеленой кругловиной назывался небольшой островок на моховом болоте, заросший молодым дубняком и орешником. Тут бывшими полицаями была вырыта и хорошо замаскирована небольшая землянка, в которой они отсиживались в непогожие и холодные дни.
Слуцкий, а вслед за ним и Борисовский, соблюдая все меры предосторожности, пробрались к тайной землянке. Отгребли старые слежалые листья от низкого дубового пня и отвернули его в сторону.