Он всегда умел это, сколько себя помнил. Для этого зова не нужен был голос или слова, он просто чувствовал их и мог подзывать, говорить с ними на чем-то ином, нежели человеческом языке. Ему всегда подчинялись маленькие пестрые веселые рыбки, и Чарльз рос в их компании, считал, что это самая приятная из способностей, что он мог получить.
Другие русалы тоже могли делать что-то подобное, но все зависело от их собственного вида. Достаточно было только посмотреть на хвост и понять, с кем из океанских обитателей они найдут общий язык. Чарльзу достались рыбки, привыкшие плавать косяками, Рейвен находила общий язык с каракатицами, а порой и с медузами, хотя в последнем Чарльз сильно сомневался и до сих пор считал, что сестра его обманывает, и медузы просто так плавают рядом без ее приказов, потому что не боятся. Отчим притягивал подводных угрей, мерзких тварей, от одного вида которых становилось не по себе, а Шерон, та, которую Чарльз с радостью назвал бы своей настоящей матерью, почему-то вовсе не пользовалась своим даром и сторонилась подводных обитателей. Самым же странным Чарльз считал своего сводного брата, мало того, что тот выглядел как барракуда, так еще не мог понять ни единого жителя океана. Чарльз посмеялся бы над ним, если бы не нрав и агрессивность ущербного русала. За всю свою жизнь Чарльз видел немало себе подобных и знал, на что они способны. И искренне желал бы держаться подальше от большинства из них. Но не от своей семьи.
Юноша застыл среди водорослей и поманил к себе серебристую рыбку. Та, словно загипнотизированная, подплыла к нему и замерла совсем рядом, позволяя Чарльзу погладить себя, и юноша тихо рассмеявшись, коснулся ее плавничка, давая рыбке крайне ответственное задание, веря, что у нее хватит сил выполнить его.
Какое-то время рыбешка не двигалась, зависла в воде, а затем дернулась и поплыла с такой скоростью, словно от этого зависела ее жизнь. Чарльз отплыл от зарослей водорослей и проводил рыбку взглядом, с облегчением вздохнул, и надеялся на то, что страх Марко быть пойманным заставит его держаться подальше от берега людей.
***
Эрик давно не принимал у себя гостей и понимал, что Чарльз не останется у него надолго, но все же дошел до ломбарда и присмотрел весьма годную шахматную доску. Он не был уверен, что Чарльз умеет играть, но было бы неплохо, если бы юноша смог составить ему компанию в этой игре. Кроме нее он взял еще несколько книг, которые, по его мнению, могли бы показаться интересными Чарльзу. Судя по тому, с каким волнением тот бросился читать корабельные записи и поваренные книги, которые были у Эрика, история человеческого мира и рассказы о мореплавателях наверняка покажутся ему не менее увлекательными. А еще Эрик начал подумывать о том, чтобы установить забор, но это было проблемно. Пока он будет его строить, Чарльз уже покинет бухту, да и само строительство, если будет кем-то замечено, вызовет лишние вопросы. Оставалось надеяться, что Чарльза не заметят.
— Эрик!
— Проклятье, — Леншерр закатил глаза, но все же обернулся, заметив, как через толпу горожан к нему продирается Азазель. — Мне казалось, мы уже все обсудили.
— Да, но сегодня я говорил… Новая доска? А что не так со старой? — прервался Аз, глядя на покупки друга.
— Просто решил обновить набор, тебе какое дело?
— Твои игры с самим собой до добра не доведут, знаешь ли. Тебе чаще нужно общаться с живыми людьми, а не с шахматными фигурками.
— Что ты от меня хотел?
— Я говорил с Фрост. Она тоже хочет видеть тебя на борту. Да и Шмидт будет рад твоему возвращению.
Эрик фыркнул и усмехнулся, его все больше забавляло то, как его друг боялся произнести настоящее имя Шоу на людях. Словно его новое имя смывало все грехи его пиратского прошлого.
— Я неплохо зарабатываю на доспехах.
— Это не все, — Аз кивнул Эрику, уже с куда более серьезным лицом и поманил его за собой.
— Серьезно? — Эрик скривился, когда понял, что Аз тянет его к своей церквушке. — Ты знаешь, я не любитель исповедоваться.
— Как и большинство людей на этом острове, — почти что гневно сказал Аз и подхватил Эрика под руку потянул его в церковь, протащил мимо рядов скамеек, где сидел только один пожилой мужчина, настолько поглощенный молитвой, что даже не заметил вошедших, и завел Эрика в служебный кабинет, где сам Аз обычно готовился к проповедям. В небольшой деревянной комнате были лишь шкаф да стол, над которым висело распятие, и тяжело пахло ладаном, Эрик недовольно поморщился и выждал, пока Азазель не запер дверь и не закрыл ставни на единственном окне.
— И ради чего нужна такая таинственность? — язвительно спросил Эрик, почти физически чувствуя как утекает по минуте его возможность провести немного времени с чудесным русалом, который ждет его у берега. По крайней мере, Эрик очень надеялся, что тот снова не попытался уплыть глубоко в океан.
— Я говорил с Эммой и из разговора с ней смог понять… Она намекнула на то, что ты ей нужен на корабле в противовес Шоу.
