Принцесса погладила его волосы, мягкий шелк оперенья ласкал ее ладонь, отчего она угомонила свои эмоции, и прильнула к брату, нашептывая ему нелепости, как когда-то в детстве. Она не заметила, как погрузилась в дремоту; как его дыхание стало ровнее, и сокол открыл глаза, не уверенный в открывшемся ему зрелище. Коутрин снилась ему, успокаивала его боль и лепеча глупости. Он наслаждался ею, молча разглядывая сестру из-под полуприкрытых век. Он не хотел прогонять наваждение. Сокол не понял сначала, как такой сон смог перекочевать в реальность: но она рядом с ним, так близко, что нужно только протянуть к ней руку, смахнуть со щеки гладкие пряди смоляных волос, втянуть аромат цветочного масла.
Он женится на ней, как только станет королем, твердо решил Фалькор. Он перепишет законы, он повернет новую религию так, как будет выгодно его правлению. Она станет его единственной Королевой, равной ему и страстной любовницей в супружеской спальне, где они будут коротать жаркие ночи. В этом не было никакого сомнения. Ему не нужен Гарем, как его отцу. Ему достаточно будет внимания грациозного создания, лежащего рядом с ним, разделившего с ним кровь соколов. Во всех землях нет прекрасней этой шалфейи - волшебное облако, окружившее ее ореолом, завлекало сокола глубже в несбыточные мечты.
-Что ты делаешь? - шокировано прошептала Коутрин, чувствуя его руку на бедре, проложившую путь к развилке ее ног.
Их глаза встретились и затянулись в прочный узел; принцесса быстро откатилась от брата. Он не в себе. Первым пришло в голову оправдание его поведению.
Внешне спокойный и невозмутимый, как будто он стоял перед толпой своих подданных, рвущих глотку в его честь, Фалькор сузил зрачки, не удостоив ее ответом. Пересохшее горло помешало ответить сестре. Коутрин каким-то образом поняла его проблему и скрылась за шторами, появившись тут же с чашей воды в руках.
- Я хочу, чтобы ты осталась, пока не придет Тесла, - не узнав свой голос, произнес сокол, вдоволь напившись. Он вытянул ноги и скривился. Боль от плеча пронзила каждый застывший от лежания мускул. Фалькор мужественно уместил свои физические страданиям в единой точке где-то за пределами сознания, и, собрав всю силу воли, сдвинулся с места, изменив положение онемевшего тела.
- Проклятье! - выдохнул Сокол. - Помоги мне. Коутрин тряхнула головой.
- Тебе нельзя вставать!
- Тогда я сам.
- Нет!
- Не мешай.
- Фалькор, пожалуйста, ты нездоров. У тебя лихорадка.
Сокол бессильно откинулся назад. Коутрин вернула одеяло на место, почувствовав его дрожь. Глаза брата вновь были закрыты, и хрипы возобновились. Он уснул или впал в беспамятство.
- Кто вас пустил сюда? - услышала Коутрин сердитый клекот за плечом.
Тесла. Она ненавидела дочь короля до глубины своей гордой соколиной души. Коутрин не впервые сталкивалась с открытой грубостью, когда рядом никого не было. Вот и сейчас она приготовилась к словесному сражению.
- Я не должна отчитываться в своих действиях перед вами, Тесла, - ощетинилась шалфейя. Хорошо, что Фалькор не слышит.
- Убирайтесь к своему треклятому богу отсюда и молите его, чтобы я пожалела тебя и твою мать.
Коутрин вспыхнула. Внутри все закипело от наглости соколицы.
- Думаете, мне не известны ваши ночные вылазки? - вдруг смягчилась Тесла, но только для того, чтобы сковырнуть внешне непроницаемую маску побелевшего лица шалфейи.
- Не советую рисковать, поэтому покиньте эти покои немедленно, и лучше лишний раз не попадайтесь на глаза ни мне, ни моему сыну.
Тесла склонилась над Фалькором, бережно погладив его по голове. Трудно было узнать озлобленную Соколицу за сладким нектаром заботы и нежности, которыми она щедро поила наследника.
- Я всего лишь хотела помочь!
- Не надо из себя святую невинность изображать, дорогая. Его высочество чуть не скончался от вашей помощи, - яростным шепотом ответила Тесла. Ее руки заметно тряслись, непонятно, то ли от злости, то ли страха за жизнь чада. - Вы еще здесь?
Коутрин вдохнула через стиснутые зубы и, чтобы успокоиться, быстро посчитала количество резных голов на столбиках кровати. Странно, на левом было всего пять, на остальных по шесть.
- Послушайте, я, как и вы, очень беспокоюсь за Фалькора, - начала Коутрин размеренным тоном, пытаясь вразумить бушевавшую Соколицу. - Мне очень жаль, что он нездоров, и я хочу облегчить его муки. Фалькор - мой брат, и я люблю его не меньше, чем вы. Мы по очереди можем ухаживать за ним. Вам же тоже нужно отдыхать.
Со своей стороны она сказала достаточно, чтобы донести соколице свое желание установить временное перемирие. Тесла, казалось, задумалась на секунду. Но это была иллюзия, и уголки глаз взметнулись вверх, выражая полное презрение, словно перед ней стояла рабыня, осквернившая покои сына своим присутствием. Откуда в ней столько ненависти, подивилась принцесса.
- Просветите меня насчет того, почему наследник был атакован, когда с вами ничего не произошло и...
- Я была без сознания! - воскликнула Коутрин к своему стыду; ее несдержанность преобразилась в жалкий лепет оправдания.
