- Написанная рукой моей жены под руководством дочери, которая, вопреки законам, запрещающим язычество, обратилась к идолу!
Коутрин чуть не подавилась от переизбытка возмущения.
- Он не идол! Вы не знаете, о чем говорите!
Это было ошибкой. Король отмел в сторону, как пылинки, рядом стоящие стулья, устрашающе нависнув над дочерью. Но Коутрин встала во весь свой рост, не пугаясь его грозного вида и готовая ценой жизни отстоять свою веру.
- Кутаро - единый Бог - божественное начало мира, - громко произнесла Коутрин первые строки древнего фолианта.
Король отошел от нее, воздерживаясь от рукоприкладства. Она по-прежнему его дочь, самое дорогое, что когда-либо было в жизни. Любовь к ней удерживала рвущийся наружу гнев.
-У тебя есть один-единственный шанс заслужить наше прощение, - гортанно объявил король свою милость.
Словно произнесенная фраза была ключевой, в зал вошел шалфей. По обе стороны от него возвышались двое соколов из личной охраны короля. Коутрин не понимала, что происходит.
- Этот посол - твой счастливый шанс, а этот пергамент - твоя жизнь
Шалфей кивнул и молча передал свиток королю.
- Итак, - сокол прокашлялся.- Его величество Рэндел Растус династии Гиа просит руки принцессы Коутрин Лиасы Эллисийской, за тем ммм....пе....об...триста...и..угодно...соблю..... - начал скакать через слова монарх, в конце концов пробубнив все про себя.
Он искоса следил за реакцией принцессы, не желая углубляться в подробности договора, но сделал акцент на одном из пунктов.
-..."целомудрие принцессы проверено асадором короля Гловестером Минайя - доверенным лицом..."
Коутрин помимо воли нервно улыбнулась
- Это шутка?
- Давай не будем заставлять посла ждать, он устал, и еще должен доставить ответ своему монарху не позже завтрашнего утра. Помогите ее высочеству, - буднично дополнил король, сворачивая свиток.
Коутрин притопнула ногой от досады.
- Где ваши манеры, ваше высочество? - ядовито упрекнул отец
- Там же, где и ваш здравый смысл!
- Осторожно, Коутрин...
- Только посмейте дотронуться до меня!
- Милая, это твой единственный выход, - теперь почти грустно произнес король.
Вот она: подоспевшая помощь, обглоданная кость судьбы от Кутаро. Коутрин набрала в легкие воздуха и склонила голову.
- Проводите ее высочество в ее покои и удовлетворите пункт, согласно прошению.
Оба сокола поклонились своему сюзерену и пригласили принцессу пройти вперед. Шалфей последовал за ними. Коутрин дала себе обещание в будущем подумать дважды прежде, чем просить Кутаро об участии. У него, как видно, свои понятия о помощи.
- Пожалуйста, сядьте на край кровати, - попросил шалфей, затем обратился к сопровождающим, застывшим возле дверей ее спальни.
- Вам не обязательно присутствовать, с ее высочеством ничего не случится, можете ждать за пределами комнат.
Коутрин поблагодарила бы за заботу о ее достоинстве, не застрянь язык меж зубов; не верится, что сейчас ее будут исследовать, как наложницу для Гарема.
- Меня зовут Гловестер , - представился посол.
"Меня не интересует ваше имя", - выдохнула принцесса, но вслух ничего не сказала.
- Вы меня, наверное, не помните. Я был рядом с Рэнделом, когда на вас напали. Мне тогда пришлось оказать помощь вашему раненому брату - я лекарь.
- Вы пытаетесь развлечь меня разговором? - перебила его принцесса. Она не хотела показаться невежливой, но ситуация не подразумевала соблюдения приличий и светского диалога.
- Хорошо... Тогда перейдем к делу
- Отлично, давайте покончим с этим поскорее...
Кажется, Гловестер удивился ее рвению, ожидая небольшую битву, но ни одна морщинка не изменила форму на его лице; такой спокойный и уверенный в себе шалфей угомонил скачущий пульс Коутрин. Шалфей был не молод, но, пожалуй, только льняные волосы выдавали возраст. Его острые глаза, смягченные густым медовым цветом, поймали смущенный и одновременно отважный взгляд шалфейи. Она вполне могла бы возглавить лесной культ Лантаны.
Она рассматривала его, роясь в памяти. Конечно, Коутрин не видела его в тот злосчастный день на поляне и не хотела верить в то, что он помог Фалькору, но почему-то внутренний голос твердил довериться ему и оставить подозрительность. - Откиньтесь назад, - прозвучал голос шалфейя, и принцесса содрогнулась.
Она легла на кровать, как было сказано. - Подтяните ноги и поставьте ступни на край.
Коутрин закусила губу, но повиновалась без задержки. Она устремила глаза к потолку, изучая палитру приевшихся мозаик.
-Я закатаю юбку вашего платья. Пожалуйста, ни о чем не волнуйтесь, это очень быстрая процедура, и вам не будет больно.
Гловестер старался успокоить молодую шалфейю. Такова судьба высокородных особ. Разница между аристократкой и рабыней только в цене.
Шорох ткани и ощутимое движение всех нижних юбок запустил внутренний механизм, и Коутрин громко задышала, атакуемая приливами унижения и беспокойства. Почувствовав теплоту возле оголенной плоти, она затаила дыхание и зажмурилась.
-Вы и моргнуть не успеете, как я закончу, мне только нужно, чтобы вы расслабились.
