- ...и даже, каким-то таинственным образом кучка праздношатающихся аристократов-шалфейев во главе с самим королем оказались поблизости. Странно, не находите? По-моему, тут любой недоумок распознает заговор. Ведь, если Фалькор вдруг умрет, вся империя после кончины нашего сюзерена перейдет к вам. Коутрин потеряла способность говорить, оцепенев от плавных выводов Теслы. К ее ужасу, они звучали правдоподобно.
- И к тому же, - промурлыкала Тесла, немного запоздало подкрепив свою речь фактами, - Король обеспокоен, что шалфейи давно положили глаз на наши скальные строения... Хм... Куда проще жить в воздухе - фарлалам с их жаждой к справедливости путь сюда закрыт. А представьте, как расстроится король, если вдруг нелицеприятная правда о дочери раскроется, и я распишу ее и другими фактами. Он и королеву по голове не погладит. Ее вина - проглядела. А может... может. Может, она тоже замешана?
- Не смейте, - угрожающе процедила Коутрин. Безумные слова Теслы вполне могли сойти за истину при верном подходе к изменчивому настроению короля. А то, что соколица обладала подобным талантом, не приходилось сомневаться.
- И чтобы уберечь меня от соблазна и не "посметь" - покиньте немедленно покои наследника.
- Это угроза?
- Считайте, что так.
- Вы же все выдумали!
- Посмотрим, что скажет король. Итак?
- Ваша ложь обернется против вас!
Коутрин приподняла юбки, спешно оставляя Теслу с ее обвинениями за собой.
- Это угроза? - вдогонку язвительно уточнила соколица.
Принцесса остановилась и, не поворачиваясь, отвесила:
- Нет, это такой закон моего Бога.
Коутрин металась в своих покоях, бурля в водах бессильного негодования. Она знала, что Тесла не побрезгует клеветой, и беда придет в их семью.
Головная боль напомнила о себе нарастающим давлением на затылок, откуда назойливое постукивание взялось за настроение принцессы. Она не знала, что делать, и как отвести наговор. Есть один способ. И Коутрин решительно направилась в зал, где подавали завтрак, когда король оставался во дворце. Ее ожидали, потому как королева сама проводила дочь на ее место по левую руку отца. Чувствовалось явное напряжение. В воздухе витали пары недоговоренности. За столом одиноко сидел монарх, в задумчивости играя с вишневой настойкой в кубке. В тот момент, когда он поднял глаза, Коутрин сжалась. Тесла бы не успела донести свою правду до него, почему же в его взгляде упрек?
- Ты опоздала, - сурово упрекнул дочь король. Он нахмурился так, что несколько длинных перьев возле ушей недобро оттопырились, что подтвердило его нерасположение. - Наши гости покинули дворец, они письменно оповестили нас о решении. Тебе есть что добавить?
Коутрин, видимо, сглотнула, ее лицо стало белее мрамора.
- Нам стало известно, что тебя видели рядом с покоями, отведенными для гостей. И не смотри на королеву. Сама держи ответ, - отчеканил он.
Во рту пересохло. Королева не подняла глаз на дочь.
- Это правда, я приняла решение лично отблагодарить короля шалфейев и его свиту, - взяв себя в руки, ответила Коутрин. - Это преступление?
- Каким образом?
- Что...каким...? - принцесса запнулась.
Королева одернула ее за рукав.
- Ты была одна в его обществе?
-Но я уже сказала, что...
- Что ты делала в его комнатах?
- Я не понимаю, к чему ...
- Ты вела себя недостойно!
- Что за преступление я совершила?!
- Коутрин, - тихо зашипела королева ей в ухо. - Замолчи.
- Он дотрагивался до тебя?
- В чем вы меня обвиняете?
- Ты сама себя предложила?
- Я чиста! - сдерживая слезы обиды от явной несправедливости, выкрикнула Коутрин и эхо, казалось, разнесло этот факт по всему дворцу.
Король не слышал ее, он монотонно допрашивал дочь, сжимая кубок все крепче. Металл прогнулся под давлением, и несколько мелких камней отрикошетили в кувшин. Он смотрел в одну точку перед собой, четко проговаривая каждое слово в позорном допросе. Коутрин не выдержала и резко встала.
- Сядь, сядь, - предупредительным шепотом наставила королева. Принцесса почувствовала всем своим существом нарастающую в ней панику.
- Да послушайте же меня!!
Она смела приготовленные для ее завтрака чаши и кубок с настойкой. В зале все замерло, и три пары глаз смотрели, как красное пятно расползается по белой скатерти.
- Я чиста, - прошептала Коутрин еще раз, сбегая из зала. Она остановилась в одном из проходных залов и закричала во все легкие, изгоняя накопившуюся обиду.
- Это мы еще проверим, - вслед ей заклекотал король.
Она не помнила, когда слепая любовь и вера превратились в ненависть. Несправедливость и незаслуженные упреки отсекли прошлое, когда любовь короля была безграничной, как небо и теплым, как солнце. Что-то изменилось. Мир вокруг начал меняться.
