За дверью послышались твердые скорые шаги, гулко раздававшиеся по пустому длинному коридору. Володя протолкнул шинель под койку, закинул туда же ножницы. Суворовцы сделали то же самое со стопкой шинелей. Остальные в одну секунду были повешены на крючки. Тревожный шелест прошел по спальному помещению и утих. Генка облокотился на кровать, зачесывая пятерней черную челку на бок. Светло –голубые глаза напряженно смотрели в одну точку. Ленька – рыжик держал в руках иголку и подворотничок, делая вид, что занят пришиванием. У всех мальчишек были каменные непроницаемые лица.
Володя спокойно поправил воротничок и, глядя на друга, тоже зачесал челку. Но не как у Гены, на пробор, а прямо, на лоб, он носил короткую челку, до середины лба. Он неторопливо поправил гимнастерку под ремень, готовый встретить офицера в полном порядке. Выдавала напряжение только жесткая спина, ставшая мгновенно, как стальной лист.
Шаги замерли у самой двери. Гришка Газизов и Володя Баландин прижались к стене, они не слышали даже своего дыхания. Видимо, проверяющий не услышал постороннего шума и решил, что все в порядке, поэтому продолжил путь дальше. Недалеко открылась и захлопнулась дверь. Шагов больше не было. Суворовцы выдохнули, но не пошевелились. У Генки на лбу выступила испарина. Еще минуту все молчали. Но азарт накатил с новой силой.
– Быстро! Режем! – командовал Вадим.
Спрятавшиеся в кровати вынырнули из-под одеял. Шинели снова разложили и расправили на полу. Работа продолжилась.
Мальчики думали, что их вандализм проходит в абсолютной тайне, они приняли все меры предосторожности. Но о заговоре было известно и вице – сержантам, и нескольким членам комсомольского актива, и командирам отделений. Все сделали вид, будто не знают того, что намечалось в 3 роте. В душе все были согласны с тем, что укороченная шинель лучше смотрится на суворовце и будет гораздо удобнее в носке, чем уставная шинель. Но было мнение, что можно укоротить не на десять, а на пять – семь сантиметров.
Мальчишкам удалось только день пощеголять в обновленных шинелях. Володька с другом были как раз в этот день в городе в увольнении. Хотелось показаться всем и везде. Дежурный офицер должен был осмотреть отбывающих в увольнение. Но взгляд его задержался на головном уборе, ремне, быстро скользнул на обувь. Пять – семь – десять отрезанных сантиметров шинели остались незамеченными.
Володя думал, что видит удивленные и одобрительные взгляды прохожих на своей шинели. На самом деле никто не обращал на них никакого внимания. День был холодным и ясным, февраль придавил последними сильным морозами. Они с Генкой, вытирая слезы от ослепительного солнца, зашли в магазин «Соки -воды». Хотелось сладкого. Отсчитав по 9 копеек на фруктовое мороженое (больше на посторонние расходы не было запланировано), расплатились и откусили выступающую блестящую крупинчатую розовую шапочку. Стоять долго между стеклянными дверями магазина не стали, доедали вафельные стаканчики уже на улице: хотелось предъявить шинели всему городу. Хоть и холодно, но зато значительнее охват зрителей их укороченных шинелей с клешами. На февральском ветру клеши смотрелись превосходно! Им и в голову не приходило, что далеко не все имели представление, какой длины должна быть шинель и ширина брюк у суворовца.
– Посмотри! Развеваются? – просил Вовка Гену.
– Развеваются! – вытирая коричневой перчаткой выбивающиеся слезы, отвечал Генка.
Володя удовлетворенно кивнул и прижал покрасневшие и опухшие уши. Они уже горели и немели. Можно было возвращаться в училище, но ведь охота пуще неволи. И они сделали еще один заход вокруг городского дендрария.
В умывальной комнате отогревали руки под водой.
– Не включай горячую воду, – наставлял Володя. – Нельзя!
Он с родителями одно время жил на Севере и знал, что под горячую воду после морозов руки лучше не совать, а надо греть теплой и постепенно.
–Вам бы прогреться сейчас, пропотеть, чтоб не разболеться, – глядя, как ребят трясет от холода, сказал Юра Сычов, невысокий крепенький парнишка. Юра разбирал сумку: только что приехал с соревнований по вольной борьбе среди суворовских и нахимовских училищ. Тогда было восемь суворовских и одно нахимовское училище, и Юра привез бронзу. Он был горд и счастлив. Ребята добродушно посмеивались, что в его суперлегком весе ему не было конкурентов, но очень радовались за него и от души поздравляли. Все же дополнительная слава родному училищу! Позже, когда Юра уже будет преподавателем военного училища, его выдвинут кандидатом в депутаты СССР. И изберут! Эта бронзовая медаль стала первой на пути восхождения Юры.
К ночи у обоих поднялась температура. Вице –сержант доложил, что в роте двое больных, и мальчишек срочно отправили в лазарет. Володя сам идти не мог – ртутный столбик термометра подполз к сорока градусам.
– Ну, будущие генералы, ангина у вас! – словно поздравляя, произнес доктор – майор медицинской службы.
