Фогтман огляделся, высматривая их, но тщетно. На стенах вокруг него во множестве повторений гримасничал мрачный автопортрет художника, который выставлял нынче свои картины. Портрет был анфас в натуральную величину, только до неузнаваемости изуродован — то резкими черными мазками, то беспорядочными пятнами и брызгами краски, словно автора обуревало яростное самоотрицание.
Фогтман уставился на полотно. Ненависть, с которой художник не то перечеркнул, не то замазал собственное лицо, явно была просто-напросто оборотной стороной его эгоизма. И все же портрет поразил Фогтмана и невольно пробудил в нем теплое чувство, точно он смотрел на самого себя. Да, ему тоже как-то раз зачернили лицо. Перемазали во сне черной сапожной ваксой, а потом тычками и пинками погнали в умывалку, к зеркалу, и сейчас из мрака разъятой, фрагментарной картины на Фогтмана глядел он сам, шатающийся, беспомощный, озлобленный своим же бессилием.
— A-а, вот ты где! — Андреас и Ютта наконец нашли его. — Ты разве не был на представлении? Жаль, надо было обязательно посмотреть Гилберта и Джорджа. Эти два англичанина в старинных костюмах двигаются как механические игрушки. Точь-в-точь заводные куклы на крышке музыкальной шкатулки.
Андреас повернулся к нему, ища поддержки и понимания:
— Ютте загорелось поехать в Грюнвальд. Там будет вечеринка, и ей не терпится нас туда затащить. Не знаю, как ты.
— Андреас стал такой зануда, — пожаловалась Ютта, — ты не поверишь.
— Теперь она всем про это твердит, — сказал Андреас. — Она, мол, такая темпераментная, а я такой неуклюжий, старый, только и думаю что о еде. Просто трагедия.
Ютта презрительно фыркнула. Вид у нее был весьма целеустремленный.
Крупным мужчина в меховой шубе вошел с улицы и протиснулся к ним сквозь толпу:
— Ну, пошли, пошли! Едем. Где вы застряли?
— Я готова, — улыбнулась Ютта.
Андреас хлопнул Фогтмана по плечу:
— Вперед! Будем развлекаться.
Иду, думал Фогтман, иду,— он чувствовал, что его зовут, но не понимал, где находится. Зов был совсем рядом. Иду, иду! Он лежал лицом к стене, скованный свинцовой тяжестью. Тело как чужое, голова раскалывается от боли и наполнена темным туманом. Иду... нет, не могу... иду. Трезвон телефона разбудил-таки его, заставил повернуться. Где он? У себя, в «Арабелла-хаусе»? Как он сюда попал? Поднимаясь и ощупью нашаривая телефон, он все вспомнил. Час или два назад он приехал на машине из Нюрнберга и сразу лег, так как скверно себя чувствовал. Наверное, надо было выключить телефон, тогда бы отдохнул как следует.
— Слушаю вас, — устало проговорил он в трубку.
— Добрый день, как поживаете? — сказал Оттер, не называя своего имени. Дерзкий налет — он словно незваным гостем стоял на пороге.
— Кто дал вам этот номер? — спросил Фогтман.
— Ваша жена. Я объяснил ей, что дело неотложное.
Фогтман помолчал, пытаясь собраться с мыслями. Нагнулся, чтоб кровь прилила к голове и оживила сонный мозг. Но голова от этого только закружилась.
— Ну, так из-за какого же неотложного дела вы меня разбудили?
— Ах, вы спали. Прошу прощения. Но от моей новости вы мигом проснетесь. Газеты сегодня читали?
— Нет, я был в дороге, за рулем. Времени не нашел.
— Тогда купите-ка две-три солидные газеты и загляните в политический и экономический разделы. Вы сразу увидите, что наши с вами акции идут в гору.
— Да говорите же толком, что случилось.
— Догадаться в самом деле мудрено. Ситуация просто блеск, как по заказу. Мобуту, заирский президент, вместе со всеми своими советниками прибыл в Бельгию с визитом доброй воли. Он намерен вернуть бельгийцам отобранные у них фирмы, чтобы снова наладить экономические связи с Западом. Это и есть тот самый великий поворот, о котором я все время говорил. Послушайте, что пишет «Нойе цюрхер цайтунг»: «Генерал, который вот уже двенадцать лет единолично правит бывшим Бельгийским Конго, прибыл в Бельгию не с государственным, а с рабочим визитом. Он продемонстрировал неустанное стремление восстановить доверие, которое сам же подорвал три года назад радикальными мероприятиями по национализации». И так далее, тому подобное. Погодите, вот: «Хотя президент уезжает на родину без щедрого финансового благословения, его визит в Бельгию нельзя считать бесплодным, ибо он ставил своей целью контакты не столько с государственными ведомствами, сколько с частными предпринимателями. Заирский министр иностранных дел при всяком удобном случае хвастался, что их страна баснословно богата медью, марганцем, цинком, ураном и как нельзя более удобна для разведения кофе, каучуконосов, масличной пальмы, кукурузы, риса и сахарного тростника. А поэтому на первое место Заир ставит развитие сельского хозяйства и транспортных путей».
— Звучит неплохо, — сказал Фогтман.
Это была не оценка, а скорее попытка притормозить Оттера. Надо прочесть все самому, без спешки. Он должен составить собственное мнение. А первым делом надо принять таблетку или выпить крепкого кофе, чтобы снять головную боль и скованность.
