- Ты устал, - констатирует. Что в переводе должно означать "ты пьян" или "хватит на сегодня песен". - Может, ляжешь спать?
- Пожалуй, - соглашаюсь. - Спать - это хорошо. Ох и будет меня колбасить завтра с утра... - На великодушное предложение подлечить меня микстурой отвечаю пьяно и решительно: - Не заслужил! И вообще, если бы природа не изобрела похмелье, человечество бы позорно спилось, - добавляю нравоучительно, вытягиваюсь на покрывале и закрываю глаза. - Спокойной ночи.
***
Я не получаю наутро на свою гудящую голову ожидаемого разноса за пьянство, и мне делается даже слегка совестно. Если цетагандийцу хватило выдержки не критиковать мои обычаи, надо бы оказать ответную любезность, преодолеть лень и познакомиться с его. Начиная с того, что у меня есть под рукой и что не противоречит моим принципам, разумеется. Гем-грим в перечень не входит.
Когда я спускаюсь к обеду с листком бумаги в руках и уделяю ему внимания больше, чем свежей ветчине, Иллуми удивляется.
- Задачка на логическое сложение, - приходится объяснить. - Слушай, у вас еще никто не впадал в приступ буйной шизофрении в ванной комнате?
Только что я методично проинспектировал флаконы на полочке под зеркалом. Их обилие и надписи не обнадежили. В названиях использовались исключительно поэтические словеса типа драгоценных жемчужин, лунного света и драконьего дыхания; комментарии "оказывает благоприятное воздействие на ваше состояние, когда Луна на закате входит в знак Тельца" вызывали желание полезть то ли в библиотеку за таблицами эфемерид, то ли в бар за коньяком (которого здесь нет); странной формы корешки в пузырьках насторожили, а цветная косметика для тела, якобы меняющая окраску в зависимости от настроения, показалась клоунской. Часть субстанций была липкой и совершенно не мылилась, я еле отскреб их с ладони. Целая батарея масел оказалась в основном приятна на запах, но бесполезна. Уже задним числом я понял, что в ванном шкафчике гостевых комнат и должно стоять нечто, совсем для меня не предназначенное, вроде набора из десятков крошечных кисточек и баночек для нанесения гем-грима...
Устрашенный, я, наконец, залез в ванну с самым нейтральным куском простого белого мыла, клятвенно пообещав себе разобраться во всей этой премудрости или приказать слугам убрать все лишнее с глаз долой. Вот и изучаю список наибольших странностей, шевеля губами, потому что запомнить это наизусть - еще тот труд.
- Почему шизофрении? - не понимает он.
- А что, нормальный человек полезет в ванную с астрологическим справочником? А заодно с определителем по ботанике? - Шутка обиды не вызвала, вот и славно.
В ответ получаю под салат добродушное объяснение насчет традиции, по которой "препараты красоты" называются как можно более замысловато. - Вряд ли кому-то понравится мазать на себя диэтилтетрахлористый эфир уксусной кислоты? - выговаривает Эйри без запинки. - А это лунная пыль и есть. Отбеливающее средство.
Фыркаю. Химическое название было бы честней - оно как предупреждение перед входом на минное поле. Всяких претенциозно обозванных баночек и коробочек там под сотню; как цеты только все запоминают? Для меня и собственная ванна при комнате, со всеми этими приспособлениями, сантехникой и маслами, - уже развратная роскошь. Дома помещения для мытья были общие, приборы же для утреннего умывания ограничивались кувшином с теплой водой и тазиком для бритья.
- Кстати, ты там что-то конкретное искал? - интересуется хозяин дома.
- Любопытствовал, чем пахнет, - пожимаю плечами. Судя по сложным объяснениям Иллуми, аромат не менее важен для здешнего народа, чем грим. Продолжая аналогию, если наши мундиры - это их раскраска, то наш этикет - это их духи? Одевшего чужой мундир расстреливают, да я сам скорее перережу себе глотку, чем намажу лицо. А вот приложить к себе чужие правила приличия мне показалось не таким криминалом. Однако мои утренние изыскания в области душистой маскировки окончились ничем. - Запахи странные. Одни - слишком сладкие, женские. А другие просто разжигают аппетит: я не пирог, чтобы пахнуть клубникой, жареным орехом или ванилью. Хорошо, что нашлось простое мыло. - C удовольствием потянувшись, беру тост и начинаю мазать его сырной пастой, потом обмакиваю кусочек мяса в соус. - С ним меньше шансов ошибиться.
- Мыло тоже пахнет, - подсказывает он любезно. - Я чувствую. Миндальное молоко - очень устойчивый запах, хотя ненавязчивый и совсем невинный. Не меняет вкус блюд, не имеет двойного значения... Да, значения, не ужасайся. Обычный составной запах имеет от одного до девяти символических значений, в среднем - четыре-пять. Кое-кто даже гадает на духах.
Характер, символизм, мода, приличия... Я ощущаю укол досады, понимая, что маскировка не удастся: множество тонких нюансов аромата, естественных для выросшего здесь, чужака мгновенно сделают нелепым. - Правильно я ограничился мылом. Так и представляю, как принюхиваешься и хихикаешь, - поморщившись. Да, я лучше буду выглядеть диким, чем смешным. Хотя интересно: что мне за дело, смешон я ему или симпатичен?
