Я резко выключаю запись, но какие там регистры воздействия на психику цеты могли применить, могу только догадываться: пары минут фильма хватило для сильнейшего возбуждения. Некстати так, словно у меня вдруг резко встало на плац-параде, на смотру. Аналогия прямая: какие-то десять минут назад я еще размышлял о делах военных. Впрочем, с начала сеансов массажа это не первый подобного рода конфуз. Ладно, утренняя эрекция - штука нормальная до обыденности, да и ванная рядом; хуже, когда я ощущаю полную готовность к бою, лежа на животе, пока над моей спиной профессионально трудятся чужие руки. Озвучивать эту проблему я не намерен: в лучшем случае я получу тонну лапши на уши в виде рассуждений о раскупорке энергий в области поясницы, в худшем же создам впечатление, что желаю прыгнуть к нему в постель. Но для себя самого я случившееся честно подмечаю, мысленно говоря "раз", потом "два", потом "снова". Может, стоило бы свернуть сеансы, душевного спокойствия ради, но тут уже логика не дает ходу эмоциям: если я намерен уехать поскорей, надо делать все возможное для быстрейшего выздоровления; если же я желаю здесь пробыть какое-то время, не стоит оскорблять хозяина дома отказом от помощи.
Если, конечно, он сам не таит скрытого умысла, щупая меня под шумок?..
О, да; параноики живут долго... и весело. Если не хочу свихнуться, надо срочно подумать о чем-нибудь другом. А на будущее, поскольку ни одна из медсестер не выражает желание предаться со мной греху, остерегаться дисков в простых пластиковых футлярах безо всяких надписей. Вот уж не подумал бы, что великолепный гем-лорд держит в библиотеке полку с обычной порнушкой, не из дорогих, судя по обложке. А может, захватить образчик этого творчества с собою в комнату? Если спохватится владелец, его должна успокоить записка "взял я, верну, как надоест". Или лучше не баловаться гипнотическими игрушками там, где голодному мужику вроде меня хватит толики воображения и собственного кулака? Обдумаю-ка этот вопрос на досуге, а пока изучу приличную часть коллекции.
Через некоторое время я выясняю, как смотреть к дискам аннотации - они проявляются внутри обложки, стоит дважды дернуть за шелковый ярлык, - но ученое настроение уже, разумеется, не возвращается. Гораздо любопытнее просто раccмотреть помещение. Зажигаю свет; заодно включаю и подсветку в аквариумах, и длинные синие рыбы принимаются энергично сновать туда-сюда, настораживая меня всякий раз, когда я ловлю краем глаза их плавное движение. За лаковыми раздвижными створками шкафов последовательно обнаруживаются: второй бар, вертящиеся на штифтах стеклянные панели с пересыпающимся песком, коллекция загадочных бутылочек темного стекла с притертой пробкой, кованые лопаточки, напольные часы и чехол с самой настоящей гитарой.
***
Иллуми Эйри возвращается поздно вечером, когда я уже перестаю его ждать.
- Кто там? - непроизвольно удивляюсь в ответ на стук в дверь.
Более не рассчитывая сегодня на визит вежливости, я совершил простительное прегрешение против местного этикета. Надрался за вечер, проще говоря. Моя гитарная муза требует сперва угостить ее глоточком, и лишь потом начинает наигрывать над ухом нужный напев. Конечно, язык у меня не заплетается, и по половице с закрытыми глазами я пройду, но помешанный на запахах субъект точно учует амбре.
Вошедший Иллуми, разумеется, принюхивается, но от комментариев деликатно воздерживается. Кроме одного: - Не знал, что ты умеешь играть.
- В пределах, - поясняю лаконично, маскируя хмельную неловкость под сосредоточенное подтягивание колков. - Но инструмент не попорчу. Ничего, что я его позаимствовал?
- Ничего, - отзывается, усаживаясь в кресло и уютно в нем потягиваясь. - Я на ней все равно не играю, это для гостей.
А я играть люблю и умею. Гитара - вещь объемная, но легкая, не мешает нести прочую поклажу. Даже на войне невозможно жить только подсчетом скальпов и чисткой оружия. Тем, кто умел сочинять песни, играл и имел не слишком противный голос, по вечерам доставалось самое теплое место у костра.
Что бы такое спеть в ответ на любезное приглашение? Военные марши придутся не к месту, лирики в моем арсенале не слишком много. Может, вот эту?
...Бокал не стоит ни секунды пуст,
А воздух - хоть режь ножом.
Луна, покраснев от наших беспутств,
Нырнула за ближний дом.
Пока не окончилась ночь - гуляй,
Без памяти, без помех;
В решетке старого хрусталя
Рубиновый заперт грех...
Постепенно ускоряя ритм, от начала к концу песни, изо всех сил пытаюсь представить человеку из чуждой культуры всю прелесть легкого хмельного безумия, о котором сейчас вспоминается с горчащей ноткой ностальгии. Нормального вина здесь не достать, а разведенный со сливками медицинский спирт - старое партизанское средство лишь на крайний случай, как сейчас.
- Я действительно могу быть за тебя спокоен, раз эта песня тебе вспомнилась первой, - комментирует Иллуми, улыбаясь, словно мой выбор был тонкой шуткой, которую он по достоинству оценил.
- А почему спокоен? - удивляюсь. Я-то ждал возмущения на некуртуазную тему спиртного.
