- Раз тебе на ум приходят грехи и беспутства, - смеется он, - следовательно, организм может позволить себе роскошь необязательных желаний.
Так. Мысли он, что ли, читает? Или у меня все на физиономии с самого визита в библиотеку написано? Да нет, в этом случае я бы спел ему что-нибудь вроде "повстречала невинная дева восемнадцать отважных солдат". Похабщины этой, пусть и не собственного сочинения, у меня в памяти хоть залейся.
- Ладно, я и сам выпью, - машу рукой, виртуозно сводя беспутство к неодобряемому здесь пьянству. - Твое здоровье! - Выдыхаю после жгучего глотка и вежливо интересуюсь: - А что привык слушать ты? Или гитара "для гостей" - просто дань вежливости?
Пожимает плечами. - Обычно играет Арно - это мой хороший друг и, по совместительству, мастер романтических баллад.
М-да. Романтика и любовная лирика - не мой конек. Если вспомнить пошловатый анекдот про четыре вида любви и иллюстрации, у меня рифмуется в основном последний из них, "любовь к Родине". Но все же обещаю отыскать что-нибудь подходящее.
Цетагандиец с серьезным видом благодарит, поясняя: - Не то чтобы опоры дома могли рухнуть от твоего репертуара, но все же...
Вознамерься я исполнить свой репертуар целиком, рухнул бы сам гем. В обморок. Странная они все-таки нация: мужики, делающие вид, что они по-дамски воспитанно-утонченны. А ведь люди везде люди, и на нашу планету высадились отнюдь не ценители классического балета.
- Учти, эта штука специально поется "со слезой", - предупреждаю, выбрав нечто из недлинного романтического списка.
... Мчатся годы - как хищные пули,
Время юности кажется сном,
Если б мы туда чудом вернулись -
Что могли бы исправить в былом?
Мы - рабы наших вечных ошибок,
Нашей страсти и нашей судьбы,
Только струны рыдают фальшиво:
"Если бы... если бы... если бы..."
- Я приятно удивлен стилем. Военная лирика? - интересуется Иллуми, с задумчивым видом выслушав романс до конца.
Традиционный сюжет брака по сговору и последующих лирических страданий к войне отношения имеет мало. Ах да, "хищные пули". Метафора, объясняю я, не более того. Все-таки форы - каста солдат, а уж наше поколение и не знало другой жизни (молчу о причинах, подтекст и так понятен обоим). Дайте Барраяру времени и свободы, и поговорим на эту тему через сто лет, а, Иллуми?
Он незло усмехается. - С учетом последних технологий, пожалуй, что может удаться. Правда, мы оба будем совершеннейшими старцами, рассыпающими вокруг себя песок...
Упаси боже! Развожу руками. - Дожить до ста тридцати - кошмар. Я не привык загадывать так далеко. На день вперед, на месяц, на год максимум...
- Помечтать-то можно? - возражает этот фантазер. - Уверен, спорить мы и через сто лет не прекратим. Так и вижу, как ты кипятишься, тряся сединами. А я гордо медитирую в этот момент в соседнем кресле, готовясь к достойной кончине, и никто тебе не помешает огреть меня тростью, на практике демонстрируя преимущество барраярских вооруженных сил.
Хохочет. Я невольно присоединяюсь, а, отсмеявшись, не отказываюсь заполировать удовольствие еще одним глотком. В голове шумит приятным фоновым гулом - как прибой в морской раковине. И хмельная рассеянность не дает моментально среагировать на сказанное добродушным тоном: - Хороший у тебя голос.
Комплимент? Неужели в том самом лесу, где водятся лисы, издохло что-то крупное? - Ты терпеливый слушатель, - только и могу ответить.
- Мне просто нравится, - отвечает без обиняков. - А у тебя все песни любимые, как у Арно, или есть особенно соответствующая натуре?
- Не знаю, - развожу руками. - Что последним напишется - то и любимое, обычно так. Под настроение.
- Споешь последнюю? - интересуется. Физиономия у него осторожная, словно хотел сказать что-то важнее, но передумал.
Да пожалуйста. Последняя у меня еще свеженькая, как буханка только из печи, с подгорелой корочкой. Далека от романтики, что есть, то есть. Зато достаточно коротка.
Чуть мешкаю, пробуя новые аккорды и устанавливая пальцы на грифе.
Ушло навсегда, как вода в песок,
Былое мое везенье:
Для правильной смерти, и то не смог
Я выбрать должное время.
Ритм у песни вышел простой, рубленый, почти немелодичный. Наверняка в глазах здешнего народа именно такой пристал барраярцу.
Не понимаю, кем дальше быть
В спектакле этом гротесковом.
За крайнюю дурость моей судьбы
Я взял бы расчет, да не с кого.
Я сам от нее получу сполна,
За всяческий промах - втрое:
Удача - капризная девка; она
Любит одних героев.
Я не герой, уж точно. Что было - то сплыло. Теперь только и могу, что языком трепать. Те же жалобы на жизнь я, помнится, прежде излагал скучной прозой, но, может, эстетической цетагандийской натуре стихи ближе? Сложилось вот сегодня, когда я вздумал отдохнуть в обнимку с гитарой.
- Ты не боишься упрекать свою удачу? - спрашивает Иллуми после долгой паузы. - Это дурной знак. Она действительно капризна... и любит поклонение.
- Меня она из рядов своих поклонников с треском выставила. - Широкий залихватский жест выходит чересчур размашистым. Опьянение меня все-таки настигло. Вместе с неудержимым зевком, после которого я запоздало прикрываю рот ладонью.
