– Можешь уже начинать рассказывать, – не очень-то дружелюбным тоном говорю я уже на подходе к воротам. Правой рукой я веду тяжело дышащего Мрака: если сказано взять с собой коня, значит, намечается поход за стену, что автоматически приравнивается к смертельной опасности.
– Вяземский пропал.
– Как пропал? – я перевожу взгляд на Земского, а сам ощущаю, как к горлу подкатывает ком. Что будет с Вандой и Отрадой, если они вдруг осиротеют? Весь их статус и достаток сейчас зиждется исключительно на положении их отца при дворе князя – не станет их отца, они лишатся всего и сразу, станут лёгкими добычами для гиен, которых в Замке больше, чем может казаться на первый взгляд.
Онагост продолжал разъяснять:
– Вчера пополудни он ушёл в лес на свою новую заимку. Всё было нормально, но десять минут назад его конь внезапно вернулся один, запряжённый в пустые розвальни*. Следов крови нет, о том, напал ли на него какой зверь или Блуждающий, судить невозможно… В последнее время Вяземский стал заметно больше выпивать, может, в этом причина. Думаем, что, скорее всего, так оно и есть… В любом случае, он всё ещё правая рука моего отца, да и просто нововер, один из нас, так что надобно снарядиться за ним.
– И сколько людей снарядили?
– Тебя одного.
Я метнул резкий взгляд в сторону собеседника, но в этот момент он намеренно смотрел в противоположную сторону. Расклад же между тем был очевиден: меня умышленно подводят под удар. Конь, вернувшийся из леса без хозяина – очевидно, на Вяземском уже поставили крест, и решив, что советника князя не спасти, выбрали меня, чтобы именно я принёс в Замок дурную весть. В этом городе казнят и за меньшее: перед зимой князь зарубил своего виночерпия лишь за то, что заподозрил в нём отравителя – лишь заподозрил, безо всяких проверок и доказательств, которые наверняка опровергли бы вину несчастного! Но кто и зачем сейчас подставляет под удар меня? Не хотелось бы думать на Онагоста, ведь мы хотя и не самые лучшие друзья, но всё же хорошие знакомые, однако… Онагост наверняка выхлопочет у своего отца помилование для меня, и вот я уже не столько его хороший знакомый, сколько должник, и он уже не просто воздыхатель, но в какой-то степени герой для Полели. Или я всё же зря мараю образ хорошего парня Онагоста? Но тогда откуда может дуть этот ветер? Что ж, очевидно, скоро узнаю.
Каждый раз, выезжая за стену, не знаешь, вернёшься ли. Зимой Блуждающих в окру́ге не так уж и много, но недавно вблизи Замка стали появляться мутировавшие животные – трёхрогие олени, двухвостые лисы, и ещё волки, размером почти с лошадь. Кто-то утверждает, что причинами появления таких животных являются разрушенные радиоактивные станции и ядерные взрывы, накрывшие Большую Землю во время её падения, но большинство, как и я, считают, что всему виной Сталь – вирус повлиял не только на человеческие организмы, но оказал влияние и на флору с фауной. В березняке всего лишь за три года выросла пятиметровая берёза с диковинной корой голубого цвета – как это понимать? Новый мир наверняка уже заполонили и более существенные мутации, вопрос лишь в том, как скоро они покроют собой камчатскую землю.
Зимой идти по конским следам, да ещё и приправленных следами розвальней, совсем несложно. Как и говорил Онагост, они и вправду тянулись в сторону новой заимки Вяземского, которую тот нагло построил в березняке, аккурат рядом с Плакучим озером – присвоил себе территорию с дозволения князя, но кто давал право князю распоряжаться территорией, лежащей за стеной его Замка? Вздёрнуть бы его вместе с его ближайшими прислужниками вместо сотен повешенных ими людей, да я не из палачей или мстителей. По крайней мере, не был таковой масти в этот период своей жизни.
