Майская ночь выдалась необыкновенно тёмной: ни луны, ни звёзд – весь свет скрылся за непроницаемой поволокой набежавших с севера облаков, впрочем, не обещающих здешним промокшим землям новой порции влаги. Пока Вяземский болтал о своих бывших жёнах, сбежавших от него на Большую Землю, о якобы украденных у него детях второй женой, я участливо качал головой и хмыкал, а между тем направил его ноги не по проторённому пути, а по узкому переулку, через который можно было дойти до его избы чуть быстрее. Но меня интересовала вовсе не скорость нашего передвижения, а промежуточные пункты назначения: мы вывернули на переулок, в сени которого притаился тот самый ход в подземелье с замученными Металлами, который Вяземский показал мне всего несколько ночей тому назад. Пока же я думал о том, каким образом подтолкнуть своего собеседника в интересующее меня русло беседы, преждевременно состарившийся вепрь, громко откашлявшись в крепкий кулак, внезапно, всего за сто метров до подземелья, сам решил оформить свою ловушку:
– А всё ж ты наверняка до сих пор не понимаешь, какую власть я планирую тебе вверить вместе со своей дочерью! Пошли, ещё раз покажу тебе,
“Сын мой” – это что-то новенькое. Видимо, я его всё же споил “в зюзю”. Нестрашно. Главное, чтобы его язык не заплетался, да ещё чтобы он продолжал держаться на ногах самостоятельно.
Мы спустились в подземелье, на сей раз миновав не одного, а четырёх охранников, несущих вахту на поверхности перед входом, и вновь для освещения сырой темноты взяли с собой чадящие факелы с живым огнём.
Стоило мне оказаться в коридоре, по обе стороны которого располагались темницы, зарешеченные опасным материалом, как меня сразу же заштормило. Но теперь я был готов к этому состоянию, так что держать себя в руках получалось лучше, чем в предыдущий раз.
На сей раз Вяземский не остановился в самом начале пути и двинулся вглубь подземелья. Коридор казался бесконечным, и пока мы шли, я вёл счёт: каждая темница заключала в себе от двух до дюжины одурманенных ядом Блуждающих, иссушенных почти до состояния мумий Металлов. Моё острое зрение позволяло сквозь мрак рассмотреть общее состояние замученных: почти на всех телах я увидел последствия антигуманных опытов… Вот куда пропало большинство местных людей, неугодных княжеской власти, о которых рассказывали Чаровы – их пустили на опыты. Все эти Металлы – бывшие нововеры, а значит, здешние люди уничтожают себя самих самостоятельно. Что же это за народ такой?
Остановившись на развилке пути, Вяземский обернулся и, ощерившись, произнёс самодовольным тоном:
– Яд Блуждающих – наше всё, в вопросе контроля над этими уродами. Одно дело вливать в их организмы яд, но другое дело – перестраховка. Если кто-то вдруг попробует сбежать: мы распылим по всему подземелью воду, отравленную ядом.
– Но ведь это слишком опасно: от распыления яда Блуждающих обычные люди могут заразиться Сталью, и тогда Замок заполонят заражённые.
Вяземский подошёл ко мне впритык и произнёс с выражением, присущим кровожадному палачу:
– Металлы гораздо хуже, чем Блуждающие. Потому что первые, в отличие от вторых, разумны. А разумные противники могут свергнуть власть. Так вот знай: уж лучше пусть весь Замок до последнего камня обратится в прах и пепел, нежели
Произведя тяжёлый вздох, я последовал за ним, стараясь контролировать дрожь своего тела: и где они только взяли такое количество редкого материала на эти треклятые решётки?
– Если вы контролируете
– За пределами Замка имеется ферма, на которой мы добываем яд. – Я едва не остолбенел от услышанного… – И ещё дружина князя задействована в охоте на Блуждающих с целью добычи яда. Так что этого материала у нас навалом, благо, нас со всех сторон обложила свирепствующая Сталь.
– В прошлый раз ты говорил, что первые
Это был слишком важный для меня вопрос, за ответом на который я был готов устроить настоящую охоту: до сих пор я не знал – мы не знали – о том, что Металла возможно убить! Но если возможно, тогда каким образом? В чём опасность? Ведь даже Сталь и яд Блуждающих не представляет для нас смертельной угрозы. Так что же тогда?..
