– Мне кажется, мы уже делаем, – ответила Поля. Облокотившись на локти, она вытянула ноги, закрыла глаза. Венок болтался у нее на шее тяжелым ожерельем. Потом приподнялась и сняла рубашку. Купили две отцу на похороны, потому что боялись не угадать с размером, и одна осталась. Поля нашла ее, аккуратно сложенную, в шкафу, когда убиралась. Под рубашкой у нее был топ на тонких бретелях, который она носила еще в старших классах. Он туго обхватывал грудь, и, когда Поля держала руки по швам, в зоне подмышек образовывались валики. На одной фотографии это было особенно заметно, и незнакомый парень в «Тиндере» написал, что у нее толстые руки. Она внимательно рассмотрела себя в зеркало, потом загуглила «как убрать жир с подмышек», но сделала рекомендованные красивой блогершей упражнения только один раз. Поле нравились свои руки. Воздух был теплым, прохлада чувствовалась лишь намеком, пунктиром по линии позвоночника. Запрокинув голову, Поля опустилась на лопатки. Она вообразила, как расслабляются мышцы, как раскладывается спинной хребет – позвонок за позвонком, словно танковая гусеница. Ухмыльнулась родившемуся в голове сравнению. По телевизору постоянно показывали боевые действия, но они были и на языке: паническая атака, гормональный взрыв, полная блокада сердца… Оказавшись на земле, она почувствовала, как по телу расходится тепло.
Закончив с венком, Милана водрузила его себе на голову. Все цветы в нем были красные. Она достала телефон, повертелась перед глазком камеры, подбирая ракурс. Сделала две фотографии, но сразу удалила – она нравилась себе в зеркале, но на снимках получалась плохо, даже фильтры не помогали. И без того выразительный – говорят еще, волевой – подбородок приобретал некрасивую квадратную форму, едва прорезавшие лоб морщины становились глубже, но, главное, глаза были совершенно чужими. Иногда она спрашивала себя, как ее видят другие: как она себя в зеркале или как на фотографии? У космеи стебель был слишком длинным, и цветок болтался, выбившись из прочной конструкции венка. Маленькие лепестки щекотали лоб. В детстве они с девчонками делали из этих цветочков маникюр: красивее всего получалось, если наклеить на ногти лепестки разных оттенков. Мила посмотрела на свои острые длинные ногти, которые уже начали отрастать, и подумала, что в следующий раз накрасит их так. Вдруг она почувствовала, что очень устала, и сказала:
– Не холодная земля?
– Теплая.
Раньше, когда кто-то из мужчин надоедал ей контролем, вниманием, навязчивой заботой или просто так, она думала, как было бы хорошо, если бы он взял и исчез. Спустя какое-то время он действительно пропадал: сначала переставал писать, потом отвечать на звонки и сообщения. Она не думала про Женю уже несколько дней и боялась, что он тоже исчезнет.
– Надеюсь, тут нет змей. – Упершись ладонями в землю, Милана легла на траву. Под веками вспыхивали яркие пятна, в голове было мутно. То ли напекло, то ли надышалась тяжелым сладким запахом, таким густым, что в нем, как в янтаре, замирало время. Любое неосторожное движение – поворот головы или слишком глубокий вдох – запускало его снова. Все равно что дотронуться до стручка бальзамина, который, созревая, даже от легкого прикосновения выстреливает семенами. За это цветок зовут недотрогой. Но пока вместо сухих коробочек в пазухах мясистых листьев горят белые, розовые, оранжевые, красные и лиловые цветы…
– Может, мне подстричься? – тихо и горячо шепнула Лена. Ее голова лежала на Аленкином плече. Длинные волосы струились по чужой груди, и подруга вплетала в них маленькие цветы.
– Дура, что ли?
– А что? – Ленка смотрела через цветы на Милу. В задумчивости она подняла прядь своих волос на ладони. По краям бахромой болтались головки маргариток. – Чего ты навертела? Ха-ха, как я это снимать буду?
– А ты так ходи!
– И это я еще дура.
– Просто у тебя шикарные волосы.
– Так ты меня красиво подстрижешь, будет еще лучше.
– Ну если ты прямо решила…
Касаясь друг друга плечами, они смотрели на свет и блеск летающих мушек.
– Ай, что это, – вдруг извернулась Лена. Выставив вперед плечо, она пыталась дотянуться до лопаток.
– Давай я, – приподняв сзади кофту, Алена нащупала на коже тонкую мягкую гусеницу, подхватила ее двумя пальцами, выволокла на свет: – Вот.
Но на Ленином теле было и еще кое-что: маленький тугой стебель с пока не распустившимся цветком торчал из-под мышки.
– Что это у тебя? – спросила Алена в замешательстве. Она хотела посмотреть, поэтому снова задрала край ее кофты, но Ленка тут же отстранилась.
– Ничего.
– Ничего?
– Просто покажи.
– Нечего мне показывать.
– Ладно.
Арина сидела на земле, обхватив колени руками. Удостоверившись, что она не смотрит в их сторону, Алена оттянула резинку спортивных штанов и продемонстрировала Лене такой же стебель. Он тянулся из-под подвздошной кости, гребнем выступавшей на худощавом теле.